Но ведь Рождество – время надежды. Может, если Роза не порвала с ним окончательно, это значит, что она еще сомневается?
В Лондоне было бесснежно, и дул порывистый холодный ветер. Дил пожелал хороших праздников Джеймсу, Розе, Чарли и Ньюту и отправился искать Микки и бабушку, когда девушка вдруг окликнула его. И сердце радостно забилось.
- Дил, постой!
Он замер. И нерешительная робкая улыбка все-таки появилась на губах. Будто огонек свечки в темноте, тихое дрожащее пламя, готовое разгореться по-настоящему или потухнуть.
- С наступающим Рождеством, Роза, - произнес Дил, глядя в такие родные синие глаза. И ему вдруг показалось, что ничего из этих месяцев не было, что у них все хорошо. Потому он наклонился, чтобы поцеловать свою девушку, но та быстро отвернулась.
И сердце рухнуло вниз.
- В чем дело? – прямо спросил он. И голос хрипел, словно у него разболелось горло.
- Нам надо поговорить, - шмыгнула носом Роза.
Вот и всё.
- О… – Дил кашлянул, - о чем?
Строить из себя дурака, лишь бы оттянуть этот момент. Так по-детски. Но ему задолбалось быть взрослым. Для этого у него впереди все каникулы. Да и, что уж там, вся жизнь.
- О нас, - Роза поежилась. Наверняка, от ветра. Рыжие прядки, выбившиеся из-под шапочки, лезли в лицо, и она убрала их покрасневшими ладошками. А затем выдохнула, решившись:
- Нам надо расстаться. У нас больше ничего нет, ты ведь и сам это уже понял.
- У тебя нет, - уточнил Дил горько. Роза вздохнула, и глаза ее начали стремительно наполняться слезами.
- Мне так жаль, Дил, мне, правда, очень жаль, - всхлипнула она и схватилась руками за воротник его куртки.
Глаза зажгло, и Дилу пришлось порывистым движением вытереть их, чтобы не разреветься самому. Так глупо.
- Как тебе может быть жаль, Роза, ведь ты сама этого хочешь, - произнес он сдавленным голосом. Девушка заплакала еще сильнее.
- Нет. Не говори так, - попросила она. – Пожалуйста, Дил. Всё, что было у нас, мне тоже дорого. И я не хотела это потерять. Но так случилось. Я больше не могу тебя обманывать. И себя. Всех. Я больше ничего не чувствую к тебе.
Дил знал, что это случится. Но не представлял, что будет так больно. Он поднял глаза вверх, смаргивая слезы. И не мог смотреть на плачущую Розу.
- Это все из-за Сноу, - произнес он мрачно.
- Прости, - только и прошептала Роза, не став отнекиваться. Это ведь и так было ясно. – Прости меня, Дилан. Но я думаю о нем всё время, так сильно, что мне даже больно.
«А ко мне ты чувствовала то же»? – пронеслось в голове Дила. Но вслух он не спросил, потому что боялся услышать ответ.
- Это не значит, что ты больше мне не дорог, слышишь? – Роза встряхнула его за куртку, заставляя опустить глаза и посмотреть на нее. Её лицо покраснело от холода и слёз, и всё равно, даже сейчас, она была самой красивой девушкой, которую встречал Дил когда-либо.
- Я всегда, всегда буду беспокоиться о тебе, - сквозь слезы произнесла Роза. Дил так хотел обнять ее, успокоить, согреть и забрать ее боль. Но больше не мог. Теперь это не его роль. И все её слова делали только хуже. Они не принесли облегчение, лишь углубили страдание. И потому он обхватил кисти ее рук своими пальцами и силой оторвал от своей куртки.
- Не надо, - хрипло ответил он и покачал головой.
Ему ведь не привыкать всех терять, правда? Не в первый раз его оставляют. Роза снова всхлипнула. А Дил отпустил ее руки, в последний раз, поднял свой чемодан и отправился в толпу искать тех единственных, кто еще был с ним. И глаза его горели от слез, а сердце от боли.
«Забавно, - грустно подумал он, - что все мы перессорились перед праздниками». Оливер и Джеймс. Роза и Оливер. Роза и он сам. Каждый теперь был сам по себе, со своей болью, тревогами и страхами. Уязвимые. Слабые. Разобщенные. Идеальные мишени.
А с вывески над выходом с вокзала ярко горели неоновые буквы, словно издеваясь – «Счастливого Рождества! И хорошего Нового Года!»
========== 39. Сердце. ==========
Джеймс вертел головой, надеясь увидеть Оливера, и потому не заметил, как врезался в кого-то.
- Простите, - выдохнул он, резко отступая на шаг назад. Взрослая незнакомая девушка, явно не школьница, окинула его беглым взглядом, словно и не видела толком, и кивнула.
- Ничего.
А затем, встряхнув светлыми волосами, зашагала прочь.
Джеймс вздохнул и, смирившись с тем, что Оливера он не увидит, направился к отцу, брату и сестре, которые уже улыбались ему.
Дом. Наконец-то он вернулся. В свою комнату. Под защиту родителей. Туда, где ему было тепло и спокойно. И где все беды мира не могли его достать.
И Джеймс решил, что не позволит ничему испортить себе праздники. А после каникул он снова приедет в Хогвартс, поговорит с Оливером, и они обязательно помирятся. Поцелует Мию. Подбодрит Дила. И вместе они справятся со всем, что ждёт их в будущем. И даже если стать Тьмой – это судьба одного из них, кто сказал, что ее невозможно изменить? Если Оливер верит, то и Джеймс тоже.
В утро Рождества Джеймс проснулся рано с приятным щекотным чувством – он всегда называл его «ощущение подарков». И в одной пижаме побежал вниз, туда, где стояла ёлка.
Родителей не было, как и Лили, а вот Альбус уже сидел на полу и с сосредоточенным выражением на лице разрывал упаковочную бумагу на своих подарках.
- Как улов в этом году? – поинтересовался Джеймс. Альбус поднял голову и улыбнулся.
- Неплохо. Дядя Чарли прислал мне первый экземпляр своей книги про драконов. С автографом.
- Стой. Той, что еще не вышла? – удивился Джеймс. И с легкой завистью присвистнул. – А мне?
Это он, вообще-то, любит животных и серьезно интересуется уроками Хагрида. А книгу, значит, младшему брату. Вот и где в этом мире справедливость?
- Уверен, и тебе тоже, - заметил его недовольство Альбус, лучезарно улыбаясь.
Джеймс принялся вытаскивать из общей кучи подарки со своим именем, когда заметил, что в руках у Ала оказался сверток из розовой бумаги с маленькими сердечками. При этом лицо младшего брата искривилось, будто он заметил что-то неприятное.
Джеймс не сдержал смеха.
- У тебя что, появилась подружка? – фыркнул он, пальцем указывая на сверток.
Альбус покраснел.
- Заткнись.
Но Джеймс и не подумал.
- Вкус у нее не очень, - продолжал ухмыляться он, наслаждаясь ситуацией. – Хотя, раз она на тебя запала, это и так было очевидно.
Альбус бросил на него сердитый взгляд и небрежно отбросил подарок в сторону, даже не открыв. Зато стоило ему взять другой – что-то небольшое, изящно упакованное в серебристую бумагу, как лицо его сразу же просияло.
Джеймса так и подмывало спросить, от кого этот подарок, но он прикусил язык и лишь попытался вытянуть шею, чтобы разглядеть карточку. Альбус заметил это, фыркнул и отвернулся. И Джеймсу ничего не оставалось, кроме как заняться собственными подарками.
Дил прислал ему коробку с самовзрывающимися петардами. Она чуть заметно дрожала, и Джеймс осторожно опустил ее на пол, надеясь, что она не рванет. От Розы он получил набор карточек с лучшими игроками в квиддич и альбом для них. Альбус презентовал ему новые горнолыжные очки, которые были безумно крутыми. Среди горы подарков от многочисленных родственников Джеймс отыскал сверток, подписанный инициалами «М.Г». И когда разворачивал его, то даже замер. Он никогда прежде не получал подарков от девушки, просто потому, что девушки у него и не было. Так что это, как и первый поцелуй когда-то, было для него в новинку.
Джеймс не знал, что ждал, точно не что-то, усыпанное сердечками, но все равно удивился, увидев, что внутри. Это оказалась небольшая деревянная шкатулка, с вырезанными на крышке птицами. Когда Джеймс открыл ее, то увидел внутри рассыпанные драже Берти Ботс и маленькую открытку.