Джеймс не переставал искоса поглядывать на брата и не мог не замечать, что тот грустит. Видимо, разговоры с Розой совсем не помогли. Наконец, когда матч закончился со счетом 360-290, Джеймс не выдержал.
- Ал, что с тобой? У тебя проблемы?
Альбус повернул голову в сторону брата, и на секунду Джеймса накрыло ощущение, что перед ним Оливер – то же застывшее отгородившееся выражение на лице.
- Нет, - отрезал Ал. Чем только убедил Джеймса в обратном. Он устало вздохнул.
Все слизеринцы такие сложные и замкнутые? Почему из них всё нужно вытаскивать силой?
- Ал, - Джеймс попытался заглянуть брату в глаза, но тот старательно отводил взгляд. – Просто поговори со мной. Я же вижу, ты ходишь сам не свой.
Альбус фыркнул, опустив голову.
- Какая разница? Тебе мешает?
Джеймс знал, что еще не поздно свернуть с этого пути и прекратить разговор. Но общение с Оливером научило его тому, что не стоит отступать. Иначе можно что-то потерять. Важное. Вот он позволил Оливеру уйти, позволил думать невесть что, вместо того, чтобы догнать и поговорить, и теперь его это терзает.
- Ты мой брат, - спокойно произнес Джеймс. Но эти слова, видимо, только сильнее взбесили Альбуса. И его зеленые глаза, когда он вскинул голову, яростно заблестели.
- И что? С каких пор это важно?!
Джеймс с искренним непониманием уставился на брата. Что значит, с каких пор? Да, может, они не ходят всюду под ручку и не обсуждают девчонок по ночам, лежа на соседних кроватях, но это не значит ровным счетом ничего. Просто Джеймс всегда думал, что им это не нужно, что они выше этого. Потому что – семья.
Всегда, вертелось на языке, это было важно всегда.
Но Альбус развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Джеймс покачал головой. Его младший брат та еще истеричка. Пусть немного успокоится, а после Джеймс попробует пообщаться с ним еще раз.
Но это оказалось не нужно. На следующее утро Альбус был в полном порядке. При этом Джеймс, знавший его всю жизнь, мог отличить игру от правды, так что не сомневался, что настроение младшего действительно стало лучше. Что бы там его не расстроило в начале, теперь это прошло. Джеймс предпринял ещё одну попытку выяснить, что же это за заскок был, но Альбус лишь отшутился. А днем они пошли кататься на лыжах, и тема исчезла сама собой.
И Джеймс, несмотря на всё, что осталось в школе и что случилось прямо перед каникулами, здесь и сейчас был счастлив. Он все дни проводил в компании Альбуса и Лили. В четверг к ним приехали Доминик и Фред, неразлучные с самого детства. И Джеймс был совершенно искренне рад их видеть. Их глупые споры из детства давно стали историей. И эта парочка больше не дразнила его и не звала «Джимми». Так его теперь называл лишь один человек на свете. И о нем Джеймс старался не думать.
В субботу вечером к ним домой завалился дядя Перси с женой и детьми. От кузин сразу стало шумно, что у Джеймса уже через пару часов начала болеть голова. Но он делал то, что и следовало хорошему старшему сыну – улыбался, участвовал в разговорах, отвечал на вопросы.
Было уже почти одиннадцать, когда в дверь позвонили. Все в этот момент отдыхали в гостиной у огня и замерли, удивленно повернув головы к двери.
- Кто бы это мог быть? – обратилась ко всем сразу миссис Поттер. Гарри лишь пожал плечами в ответ на ее вопросительный взгляд.
- Джеймс, - вместо этого бросил он сыну.
Джеймс, до этого скучающий в компании Ала и кузин, с радостью поднялся с пола и отправился открывать дверь. Скорее всего, это дядя Рон. Кто еще может заявиться к ним в такой час? Поэтому Джеймс совсем не беспокоился, когда, даже не проверив, кто за дверью, сразу распахнул ее.
На пороге стояла блондинка в кожаной курточке и с белым шарфом вокруг шеи.
И в этот миг, глядя на неё, Джеймс вспомнил. Вокзал. Мотоцикл около кафе. Это всё была она.
И сразу же растерялся.
От одного ее взгляда ему казалось, что пол под ногами исчез. Он чувствовал себя неправильным, как криво слепленная фигурка, и ему хотелось провалиться под землю. Потому что у него появилось такое ощущение, что эта девушка смотрит на него и видит только какого-то несуразного мальчика.
- Эй, - девушка встряхнула головой, - это ты.
Очевидно, она тоже его узнала. Джеймс замялся еще сильнее, но все-таки сумел кивнуть и даже не совсем внятно произнести:
- Ага.
Девушка, кажется, развеселилась. Она откинула волосы с плеч и продолжила как ни в чем не бывало:
- Я к мистеру Поттеру. Это, наверное, твой отец. Вы похожи, как я сразу этого не заметила?
- Д… да, - слегка заикнулся при ответе Джеймс, продолжая стоять в дверях. Девушка с любопытством посмотрела на него.
- Он дома? Я могу пройти?
- Ой, - Джеймс спохватился, почувствовал себя еще большим идиотом и сразу же покраснел. – Да. Я Джеймс.
- Лиз, - девушка прошла в прихожую и остановилась. – Скажи отцу, к нему с работы.
Джеймс, уже подумывающий трусливо сбежать, замер.
- Вы мракоборец? – удивленно охнул он. Девушка солнечно улыбнулась, что можно было считать ответом «да».
Проклиная себя, Джеймс поплелся в гостиную, чувствуя на спине взгляд Лиз. Боже, он такой тупица и идиот!
- Пап, это к тебе. С работы, - несколько мрачно возвестил он, когда все Поттеры и Уизли обернулись к нему. – Какая-то Лиз.
- А, - Гарри улыбнулся и поднялся с кресла, - мисс Бэйл. Да, она должна была принести мне отчеты.
Настроение у Джеймса было странное – с одной стороны он был жутко зол и смущен и хотел сбежать наверх, закрыться в своей спальне и проспать там пару дней, но с другой ему хотелось остаться, расспросить отца об этой девушке, а, может, даже как бы случайно выглянуть в прихожую, чтобы еще раз ее увидеть. Раздосадованный тем, что не мог понять сам себя, Джеймс угрюмо прислушался к тому, о чем говорил сейчас Альбус. Столько противоречивых эмоций одновременно у Джеймса прежде вызывал лишь один человек. И то, что теперь появился еще кто-то, его нервировало.
Ночью Джеймс никак не мог уснуть. Он долго ворочался в кровати, но простыни казались ему слишком неудобными, воздух чересчур тяжелым, а темнота недостаточно черной.
В итоге ему надоело лежать, и он решил пройтись. Накинув куртку, Джеймс спустился по лестнице. В доме было тихо. Что, в общем-то, логично. Родители, Ал и Лили сладко спали. И только Джеймса одолевало какое-то странное беспокойство. Он выпил стакан воды и через заднюю дверь вышел во двор.
На улице было холодно, но светло. Яркая половинка луны смотрела на землю с ясного чернильного неба. К ней прибавился теплый свет от уличного фонаря, загоревшегося сразу же, стоило Джеймсу выйти.
Обхватив себя руками, Джеймс медленно побрел к темнеющим около ограды кустам. Он надеялся, что, надышавшись свежего воздуха, сможет заснуть быстрее, когда вернется в теплую постель.
Высоко над головой подмигивали, искрились звезды. Возникший из ниоткуда ветер зашумел в голых ветвях. Джеймсу вдруг стало холодно и неуютно. Наверное, пора было возвращаться домой. Он развернулся и замер.
Сердце остановилось – и стремительно ухнуло вниз, как сорвавшееся в пропасть.
Бездна догнала Джеймса. И сейчас смотрела прямо на него.
Этого не может быть.
Он ведь не спит.
Джеймс моргнул и встряхнул головой, чувствуя, как мурашки покрывают тело, как срывается дыхание, и где-то внутри поднимается паника.
Его кошмары устали ждать, пока он уснёт. И явились за ним сами.
В теплом рыжем свете фонаря неистово чернела высокая длиннорукая тень. Она не была просто отпечатком кого-то на стене. Осязаемая, объемная, существующая. Она висела в воздухе, глядя на Джеймса.
И глаза ее горели кроваво-красным огнем.
Джеймс мог бы поклясться, что вместо зрачков видит в них настоящее пламя. Полное ярости и ненависти, такой густой, такой сильной, неудержимой. Животной.
Он уже видел прежде такие тени. В своих видениях в волшебной воде. В будущем.
Но сейчас она была здесь. Прямо перед ним.
Рука машинально дернулась к карману, но Джеймс знал, что палочка его осталась в спальне, на тумбочке. И чтобы забрать ее, нужно пройти в дом. Но между дверью и ним стояла тень.