Да и, на самом деле, у него самого было много проблем, связанных с учебой. Из-за пропущенных двух недель он не сдал ни одного контрольного задания и теста и не выучил целую кипу материала, чем в спешке занимался сейчас.
В четверг утром в общей гостиной Слизерина появилось большое объявление официального вида, о том, что все, кому уже есть семнадцать или исполнится до конца года, могут записаться на дополнительные занятия по трансгрессии. Оливер, конечно, вписал свою фамилию вместе с однокурсниками, но на самом деле это означало очередную головную боль. А еще – лишний час в одном помещении с Джеймсом, Джексоном и Мией. После того спора они так и не разговаривали. Но ведь это и было конечной целью Оливера, так что всё нормально. Юноша не переставал себе это твердить. И ему даже начинало казаться, что от этого «нормально» его скоро начнет тошнить.
На уроках сосредоточиться было непросто, но Оливер старался. Он очень хотел, чтобы всё стало как прежде. Вернуться в норму. Чтобы доказать себе и дедушке, и всему миру, что это возможно. Назло всем. Что для него еще не всё потеряно, и он может жить и быть собой. Это стало его целью после возвращения из комы. Когда весь его привычный мир изменился. Хотя, наверное, правильно будет сказать, что изменился совсем не мир, а он сам. Да и сложно остаться прежним после того, что случилось там, после того, что он там пережил, через что прошел. Для всех вокруг он десять дней провел в коме, но для него-то всё было иначе. Правда, которую он не сможет доверить никому.
В пятницу днем Оливер медленно шел с заклинаний на травологию, размышляя, правильно ли он ответил на вопросы своего теста. Профессор Флитвик в самом начале урока посадил его за первую парту и выдал отдельное задание, которое все остальные успели решить еще перед Рождеством.
- Эй, Оливер! – вдруг раздался из-за спины голос. Ужасно знакомый. Голос, который никогда больше не должен был к нему обращаться. - Постой!
Мысленно Оливер призвал себя собраться, стиснул зубы и остановился. Роза шла к нему, и глаза ее решительно блестели. Сейчас она действительно была похожа на настоящее пламя. Протянешь руку и сгоришь.
- Чего тебе, Уизли? – холодно бросил Оливер. И увидел, как его слова ранили девушку. И в его собственной груди что-то кольнуло. Он не желал причинять ей боль. Но всё равно делал это. Снова.
Роза лишь крепче сжала руками книжку и, вздернув подбородок, спросила:
- С каких пор ты называешь меня Уизли?
Оливер лишь фыркнул, прекрасно зная, что именно девушка имеет ввиду – он не называл её никак иначе, кроме «Огонёк» с того дня, когда их заперли в классе.
- Разве это не твоя фамилия? Или, может, ты уже Джексон?
Глаза Розы стали круглыми и большими, но слез пока не было. Только печаль. Непонимания. И вся решимость куда-то пропала.
- Зачем ты так со мной? – тихо спросила она, нуждаясь в ответе. Но Оливер не мог ей его дать.
- Как – так? – только и хмыкнул он. Роза вздохнула. Маленькая, беззащитная. Полная противоположность Мие. Оливер так не хотел ее ранить. Не хотел, чтобы в ее взгляде было столько грусти. Разве она это заслужила?
- Вот так, - пояснила Роза. - Как сейчас. Я не понимаю, Оливер.
- Чего, Уизли? М? В чем твоя проблема?
Он не сердился и не был зол. Просто спокоен и холоден. Каждое слово выжигало что-то в его душе, но он не мог остановиться. Однажды ему удалось обнять Розу, когда он был разбит и потерян из-за своего дедушки, а она встретила его в минуту слабости. Но больше такое не повторится.
Роза, тем временем, не мигая смотрела на него.
- Перестань, - она тяжело покачала головой. - Почему ты ведешь себя так, будто между нами ничего не было?
- А что-то было? – не удержался Оливер. Потому что если «да», то он явно это пропустил. Его заигрывания и ее улыбки – вот и всё. Но это не было важно, потому что у Розы был парень. А Оливер не собирался быть вторым.
- Да, - ответила Роза тем временем. - Ты целовал меня.
- Ах, ты про тот поцелуй, который никто кроме тебя не видел, - съязвил Оливер, хотя внутри него что-то похолодело. - Даже я.
- Оливер… Если дело в Дилане, то мы расстались. Еще перед Рождеством.
Постойте, что?
Расстались?
Оливер моргнул и тотчас мысленно выругался.
Это всё равно не важно. Если прежде это имело смысл, то больше нет. У них всё равно ничего не получится. Просто не судьба. Они не могут быть вместе.
- Зря, - просто сказал он.
Глаза Розы тотчас полезли на лоб.
- Что?
- Если это из-за меня, то зря, - вздохнул Оливер. И добавил своему голосу немного теплоты. Он должен сказать следующее. - Не глупи, Уизли. У нас с тобой ничего не может быть.
- Нет? – вскинула брови Роза.
- Нет, - подтвердил Оливер.
Но этого оказалось мало, потому что Уизли вдруг упрямо надула губы и сделала шаг вперед. А потом совершенно неожиданно схватила юношу за руку, так что он не успел отдернуть ее вовремя. Ладонь Розы оказалась теплой и мягкой. Слишком нежная кожа, не знавшая никаких физических нагрузок.
И Оливер вспомнил, как однажды вместе они открыли заколдованную дверь, используя магия льда и огня одновременно. В тот миг он и понял, что пропал в этой рыжей девушке.
- Я знаю, что нравлюсь тебе, Оливер, - прошептала Роза, заглядывая юноше в лицо. - И это взаимно.
В сердце Оливера вспыхнула нежность. Но он не дал ей свободу, потому что на это чувство не имел права. А потому, сцепив зубы, произнес своим самым холодным тоном:
- Серьезно? Уизли, ты правда думала, что такая маленькая заучка, как ты, может мне понравиться? Ты пытаешься быть умной, как твоя мать, но у тебя не выходит. Иначе ты бы это давно поняла.
Он говорил и смотрел на девушку, обжигая ее взглядом, и ощутил, как мелко задрожала ее рука.
- Хватит, - воскликнула Роза отчаянно. Всё равно не сдаваясь. Продолжая бороться за них. - Это неправда, почему ты так говоришь?
- Вот именно, - Оливер вырвал свою руку. - Хватит, Уизли. Я никогда к тебе ничего не чувствовал. Мне просто нравилось бесить Джексона. А теперь, если позволишь, я все-таки пойду на урок. Ведь мои родители не дружат с профессором Долгопупсом, так что опоздание не сойдет мне с рук, как могло бы тебе. Всего хорошего.
И он ушел, когда так хотелось остаться. Почти ненавидя себя за собственные слова. Но ведь он слизеринец, мерзкий, хитрый, холодный. Никто не должен удивляться, что он вдруг начал вести себя так, как предписывает ему его факультет. Разве не такого поведения от него каждый миг ждали гриффиндорцы? Что ж, получите и распишитесь. Ваше желание исполнено.
Не оглядываясь, Оливер спустился по лестнице в холл, надеясь только, что Роза не пойдет за ним. Он устал, все эти эмоциональные споры сильно выматывали его. Он просто надеялся, что Роза оставит его в покое, как с обидной легкостью это сделал Джеймс.
« - Тебе будет непросто, Оливер, - тихо говорил ему дедушка. – Ты можешь не возвращаться в школу.
- А тебе этого так хочется? – зло прошипел Оливер в ответ. – Превратить меня в это?
- Оливер!
- Не приближайся!..»
Оливер усиленно потер заболевшие виски. Никаких воспоминаний. Хотя бы не сейчас. Он всё для себя решил. И, чёрт, как же он умудрился так вляпаться?
На улице было бесснежно, холодно и ветрено. Склонив голову, Оливер направился к теплицам, какой-то частью своей души (самой слабой и никчемной, очевидно) мечтая, чтобы этот ветер унес из его головы все мысли и не возвращал их никогда. Слишком многое он бы хотел забыть. Но знал, что это невозможно.
***
Вечером того же дня, когда вымотанный учебой и разговором с Розой, Оливер наивно полагал, что его мучениям на сегодня пришел конец, его снова позвали.
Он бежал от гриффиндорцев, но те не планировали оставлять его в покое, да?
- Привет, Мия, - поздоровался он. Голова снова начала болеть, на лоб и виски давило, и кожа казалась сухой и горячей. Но просто молча удирать он не собирался.
Грейс выглядела как всегда – настороженность во взгляде и движениях.
Эта девушка порой вызывала у Оливера противоречивые чувства. Целую гамму, на самом деле.