Он ощущал, что у них есть нечто общее. «Команда плохишей», так он сказал? Что-то связывало их. Близкое. К тому же Оливер знал немного о прошлом девушки, и потому часто испытывал желание защитить ее, уберечь. Хотя Мия явно не та девушка, которой это действительно нужно. Но в то же время порой его охватывали странные приступы раздражения и недоверия к гриффиндорке, не поддающиеся логическому объяснению. Как тогда, в библиотеке, когда Кут позвал ее на свидание. Правда, их он всегда старался сдерживать, потому что Мия не только была его знакомой, наверное, почти подругой, но еще и девушкой Джеймса.
- Привет, Оливер, - Мия немного скованно улыбнулась и натянула рукава на пальцы. Видимо, нервничала. – Не хочешь пройтись? Пообщаемся. Думаю, есть о чем, не правда ли?
До каникул они часто так делали. Мия находила Оливера и звала прогуляться. И тогда они часами могли бродить по улице. Оба оказались морозоустойчивыми, и потому никакая погода не могла им помешать. Холод, тепло, снегопад – всё это словно существовало вне их мира, где они оказывались, когда шли куда-то вдвоем.
Обычно в такие часы Мия приоткрывала завесу своего прошлого. Рассказывала что-то о детстве, матери, отце. Как сумел понять Оливер, отца Мия искренне обожала, а вот с матерью у нее были сложные отношения.
Она никогда не пыталась выспрашивать что-то у Оливера, но в ответ на ее откровения он был честен и сам. Конечно, воспоминаниям не предавался, но всегда говорил, что думал, давал советы. Первое время даже пытался понять, почему он? А потом решил, что это не так уж и важно. Наверное, дело в том, что Мия тоже ощущала то, как они похожи.
И, нуждаясь в ком-то, кому можно рассказывать всё, она выбрала его.
- Нет, - Оливер не хотел грубить. Он устал. – У тебя теперь есть парень, если хочешь, гуляй с ним. А со мной больше не надо.
Мия нахмурилась и скрестила руки на груди. Оливер буквально видел выползающие колючки.
- Почему? Что я сделала не так?
Оливер шумно втянул воздух через нос, моля небо лишить его подобных разговоров на всю оставшуюся жизнь. Потому что это мучительно.
- Ты ничего не сделала, Мия. Но я больше не хочу с тобой общаться.
Что бы там ни хотела добавить Грейс на такое заявление, Оливер не дал ей возможности высказаться. Он развернулся и пошел прочь. В гостиную своего факультета. Чтобы прижаться лбом к холодному стеклу и утонуть в озере за ним. Хотя бы взглядом.
***
Оливеру не спалось, и он решил, что утренняя прогулка будет как раз кстати. И лишь переодеваясь он понял, что не делал этого с того самого дня, изменившего его жизнь.
Проходя по подземельям, он понял, что его накрывают воспоминания. Прошлое и настоящее словно слились, став чем-то общим, единым. Он вроде все еще оставался здесь и сейчас, но в то же время снова вернулся в то ясное теплое утро. Это было немного странно, но, наверное, к этому уже пора было привыкать, да?
Оливер быстро вбежал в холл, ощущая радостное настроение. За окном светило и грело ослепляющее раннее солнце, умытое росой, теплое, веснушчатое.
Из высоких окон лился ровный серый свет. Холодный и тихий. Оливер лишь проверил замок на своей толстовке – застегнут ли до конца, и открыл дверь.
Сбежав по ступенькам, он потянулся. И ему казалось, что всё впереди будет хорошо. Разве могло быть иначе?
Холодный воздух встретил его вместе с предрассветными сумерками. Выдохнув облачко пара, Оливер ступил на снег и остановился, чтобы взглянуть в небо.
Он вспомнил, как вчера вечером столкнулся с Джеймсом. И Поттер посмотрел на него так зло, так уязвленно, что Оливеру тотчас захотелось забрать каждое из своих слов и объяснить всё, что было на самом деле. Но тут из-за спины Джеймса выползла его неизменная тень в лице Джексона, чтобы утащить своего друга подальше от слизеринца. Ох, Дилан, должно быть, в восторге. Ведь все его предположения сбылись, и Оливер оказался именно тем козлом, о котором он всегда твердил. Сейчас, наверное, мечтает, что Уизли к нему вернется. И если она окажется достаточно умна, то именно так и сделает. Оливеру было грустно от мыслей, что Роза может снова начать встречаться с Джексоном. Но ведь он сам это допустил, так что теперь не может вмешиваться. Да и не станет.
Гриффиндор в прошлом.
Одиночество всегда было его единственным настоящим другом. И это, видимо, никогда не изменится.
Оливер наслаждался одиночеством, солнцем, природой и свежим воздухом. Сердце его мирно стучало, а губы трогала легкая улыбка. Он завернул за угол, и тут это случилось.
Оливер остановился, глядя в то место, где лежал Стивен. Сейчас там был лишь белый снег. Такой же, как везде.
Сначала он не мог понять, что там. Но сердце сжалось, от предчувствия. И медленно, нерешительно, Оливер направился туда. Хотя, наверное, ему стоило бежать прочь. Но это был бы совсем не его стиль.
И несуществующий голос в нечетком бормотанье, не стихавшем со вчерашнего вечера, вдруг завопил так громко, что даже Оливер, научившийся игнорировать подобные звуки, услышал:
- Кто сует нос куда не следует, тот собственной кровью обедает!
Оливер тихо подошел и буквально упал на снег. Он даже не подозревал в то утро, что пути назад для него больше нет. Тогда, одним своим решением, он подписал себе приговор. Подтолкнул себя к тому, что сделает в будущем. Только даже сейчас он не жалел о содеянном, нет. Но сожалел, что всё вышло именно так.
И когда он понял, кто перед ним, то, естественно испугался.
- Стивен? – собственный голос далеким. Он присел на землю перед неподвижным телом. И его собственное сердце билось так быстро, словно хотело делать это за двоих.
Оливер закрыл глаза, позволяя воспоминаниям утопить себя. И, раскинув руки, пошел на самое дно своего темного омута.
Светлые волосы прилипли ко лбу, губы, которые еще вчера так звонко смеялись, застыли в предсмертной гримасе. Раскинутые переломанные руки. И кровь из разбитой головы. Оставшаяся на ладонях Оливера, впитавшаяся в его кожу, в каждую его клеточку.
Они не были настоящими друзьями, но этот парень, Стивен, был добрым и честным, и не заслужил такого.
Дедушка был прав, когда проболтался Джеймсу, что в Оливере теперь откроется новая часть. Оливер чувствовал ее каждый миг, она жила в нем, сильная, настоящая. Желавшая покорить его. И он сопротивлялся ей так, как мог. Но она была с ним. И от этого нельзя убежать. И все те странности, что случались с ним с детства, ставшие родными, ох, Оливер бы отдал так много, чтобы они по-прежнему были самым непонятным в нем. Потому что то, что в нем открылось, то, что жило в нем так долго в спячке, сейчас проснулось, и требовало его себе целиком. Но Оливер не хотел, не мог, не собирался.
Едва осознав, что происходит, он понял, что пропал.
И он бы остался там, в своей коме, если бы не одно событие, заставившее его вернуться.
Но сейчас он наблюдал, как его жизнь разрушается, и вместо того, чтобы бороться, сам помогал разбивать ее в осколки. Огонёк. Джеймс. Мия. Люди, которых он оттолкнул.
Видимо, не суждено ему иметь друзей. Не было никогда, не стоит и пытаться.
Когтевранец лежал на земле и смотрел на Оливера пустым взглядом. А его глаза, когда-то ясно-карие, отчего-то стали кроваво-красными, словно рубины. И Оливер, протянувший руку, чтобы закрыть их, ощутил идущий от них жар.
И в тот миг он понял, что это было не самоубийство.
И его собственное будущее стало предрешено, хотя он еще об этом не знал.
Зато теперь знает.
========== 42. Вторая дверь. ==========
Джеймс проснулся липкий от пота. Еще несколько мгновений он лежал на подушке, прислушиваясь к собственному дыханию и прижимая ладонь ко лбу. Просто чтобы убедиться, что всё, что он только что видел, было ненастоящим.
«Это не реально, - стучало в висках. – Это был только кошмар. Очередной тупой бредовый кошмар».
Немного придя в себя, Джеймс повернул голову к кроватям друзей. Но оттуда неслось только мирное сопение. Что ж, по крайней мере сегодня он никого не напугал, однокурсники не толкались у его кровати в попытках разбудить, а горло не болело от крика.