- Джеймс! – окликнул его Оливер. – Ты идешь?
И Джеймс тотчас отдернул руку. Что это только что было?
Отвернувшись, он шагнул к другу.
- Они?
Свет палочек выхватил из темноты два символа, расположенных рядом, на одной двери. Да, те самые.
- Почему они вместе? Везде по одному, а здесь два, - задался вопросом Джеймс.
- Не знаю, - ответил ему Оливер. – Может, они не достаточно сильны по отдельности? Или за этой дверью нечто настолько важное, что это нужно было защитить вдвойне. Что они значат?
Джеймс подставил листок с расшифровками под свет и прочитал:
- Первый, тот, что квадрат, это «Древняя магия». А второй – «мир».
- Мир?
- Ага.
- Это логично. Древняя магия всегда была связующей частью мира и питалась именно от его энергии.
- И? Что нам это дает?
Оливер оглянулся. И в холодном белом свете палочек, разбавленном голубыми бликами, его глаза, казалось, вобрали в себя все эти огни, отливая и синевой и белизной одновременно, как многогранные кристаллы. Джеймс даже выдохнул, увидев это.
- Может, кое-что, - скованно улыбнулся Сноу.
Он поднял палочку, направил на свою ладонь и прошептал заклинание. Тотчас кожу словно рассек невидимый кинжал, и кровь заструилась, стекая по кисти и теряясь в рукаве рубашки.
Джеймс невольно поморщился. Оливер даже не посмотрел в его сторону, лишь пихнул ему в грудь свою палочку, и когда пальцы Джеймса перехватили ее, сразу же поднял обе ладони на уровне груди и сжал их между собой. А затем пробормотал что-то себе под нос тихо-тихо, не разобрать ни слова. И прижал обе ладони к стене. Кровь сразу же заструилась вниз, скользнула к символам и затерялась в их линиях.Секунду ничего не происходило, но затем они оба – и квадрат, и треугольник вдруг загорелись тем же голубым светом, что и узоры внизу. Раздался тихий стук, будто что-то упало на пол. И дверь под руками Оливера дрогнула. И под ней вдруг появилась полоска золотистого света, бьющего из той комнаты, что была скрыта.
И вот теперь Оливер обернулся. Лицо его казалось бледнее, а на висках и лбу блестел пот, но он все равно подарил Джеймсу улыбку.
- Сработало.
И Джеймс не мог не улыбнуться в ответ, чувствуя, как его переполняет гордость. Впервые не за себя.
- Расскажешь, что за трюк ты провернул? – спросил он, даже не пытаясь скрыть восхищения в голосе. И не ошибся, потому что Оливер выглядел довольным.
- Древняя магия ведь во многом строилась на крови, помнишь? – ответил он охотно. – Жрецы не были белыми и пушистыми. И я подумал, что, возможно, они использовали заклинание крови. Многие темные маги его любили.
- Например, Тот-Кого-Нельзя-Называть, - вспомнил Джеймс.
- Например, да, - согласился Оливер. – Эй, почему ты не называешь его по имени?
- Не знаю, - Джеймс никогда не задумывался над этим. Имя Волан-де-Морта никогда не внушало ему ужас, но он не был глуп, чтобы понимать, что оно значило для тех, кто попал под его террор. Во всех книгах его имени избегали, дедушка и бабушка, и тети и дядя, так что он, кажется, просто привык.
- У дедушки в библиотеке я нашел рукопись с некоторыми чарами Древней магии. Среди них было заклинание для запечатанных дверей, - продолжил объяснять Оливер. – Я, конечно, не знал этого прежде, но мне всегда казалось, что важно разобраться с этими символами. Понимаешь, одной крови не достаточно. Нужно произнести слова, и последнее должно быть то, что скрыто.
- Вот поэтому нужно знать, что означают символы…
- Да. Зайдем?
Оливер спрашивал. Тихо и внезапно робко. Даже как будто неуверенно. Словно меньше всего на свете он хотел заходить за эту дверь, но не мог отказаться.
А Джеймса вдруг осенило.
- Постой!
Он протянул руку, будто хотел ухватить Оливера, удержать, но так и не коснулся. Сноу проследил это движение взглядом и поджал губы. Но сейчас Джеймс не был в настроении разбираться, что бы это могло значить. Нахлынувшая на него догадка требовала немедленно озвучить себя.
- Ты не пользовался палочкой, когда открывал дверь, - прямо произнес Джеймс, не сводя с Оливера глаз. – Значит ли это, что ты только что использовал Древнюю магию?
Несколько секунд Оливер достойно выдержал, не прерывая взгляд, но после отвернулся и уставился на свою порезанную руку. И Джеймс всё понял. Ему захотелось позлиться и поорать, но не то место и не то время. Поэтому он глубоко выдохнул, призывая себя к спокойствию, и сказал:
- Если ты потом не расскажешь мне всего, что происходит, клянусь, я просто возьму биту и выбью твои мозги.
Оливер так же смотрел, как капает кровь, но негромко хмыкнул:
- Ты само обаяние, Поттер. Пошли уже.
Джеймс первым шагнул к двери и удержался от того, чтобы отвесить другу подзатыльник. Он знал, что порой вёл себя как маленький, но сейчас именно Оливер тот, кто ведёт себя как ребенок – прижимает к груди свои долбанутые тайны, не желая ими делиться, пока те делают с ним что-то плохое. И раз уж сейчас очередь Сноу тупить, то Джеймс должен быть тем, кто проявит настойчивость и благоразумие. Ну, последнее в допустимых пределах, конечно.
Сердце замерло, когда дверь отворилась. И Джеймс вошел внутрь. За спиной часто-часто задышал шагнувший следом Оливер.
Это была небольшая комната, с голыми стенами и полом. Совершенно пустая, если не считать тысячи маленьких светящихся искорок под потолком, похожих на упавшие звезды. Именно они и создавали этот волшебный золотистый свет. Джеймс зачарованно уставился на них. Потому что это было… Красиво. Да, именно так. Без возвышенных эпитетов и ничего не значащих преувеличений. Просто красиво. В том естественном состоянии, что и должна быть настоящая красота. Завораживающе. Джеймсу хотелось прикоснуться к ним, самыми кончиками пальцев, потому что ему казалось, что эти искорки горячие, словно выпрыгнули из костра. Или упали с неба. На какое-то мгновенье ему даже показалось, что они кружатся. Золотые снежинки. Что будет, если взять одну такую? Прижать к губам? К сердцу?
Джеймс не думал, ему стало легко и просто, все тревоги, сомнения, обиды и злость куда-то исчезли. Осталось только это странное, почти невесомое желание потрогать хоть одну из этих искр. Он машинально запихнул в карман обе палочки – свою и чью-то еще, он даже не помнил, чью, да и разве это было важно? – и поднял руку вверх. Маленькие звездочки зашелестели, подхваченные несуществующим ветром и ускользнули, напуганные. И Джеймс привстал на цыпочки, чтобы все-таки успеть схватить одну. Это было так важно. Это было всем, что осталось. Джеймс не знал, где он, что происходит, не знал, кто он и зачем пришел сюда. Разве не затем, чтобы прикоснуться к этим огонькам? Не могло быть ничего другого и никого.
Он вытянул пальцы, и одна из искорок вдруг замерла. И до неё – меньше дюйма.
Прикоснись, прикоснись, прикоснись…
Сердце застучало бешено. Сейчас. Еще мгновенье, и…
- Джеймс…
Чей-то далекий слабый голос. Тихий. Знакомый. Но до звезды всего четверть дюйма. Только вот что-то словно удерживало Джеймса. Он замер, вслушиваясь в голос. Почему, почему он это делает? Ему только чуть оттолкнуться, и искорка будет в его руках!
- Джимми.
Оливер. Черт. Оливер.
Джеймс рухнул на пятки, чуть не свалился и обернулся.
И в ту же секунду бросился к другу. Оливер сидел на полу, прижав колени к груди. Глаза его были закрыты, руки прижаты к ушам, но из-под пальцев и из-под сомкнутых век бежала кровь. Так же как и из носа.
- Оливер! Что?! Оливер!
Джеймс схватил друга за руки, пытаясь убрать их, заставить того на себя посмотреть, но Сноу лишь сильнее вцепился в себя.
- Много… Всего слишком много. Джимми.