Джеймс никогда еще не был в таком ужасе. Ну, может, разочек и был. Когда тень пришла за ним. Но больше – никогда. А сейчас от паники и страха хотелось кричать. Он не знал, что происходит, не знал, что делать, как всё исправить. Пока он как дебил пялился на чертовы огоньки, которые, наверняка, его заколдовали, что-то произошло.
- Скажи, что мне сделать, Оливер? – почти умоляюще выкрикнул он, чувствуя себя слабаком. Ну, и пусть. Только бы всё исправить.
Оливер покачнулся. И Джеймс вдруг понял, что нужно делать. Он подхватил друга под локти, заставляя подняться, и потащил прочь. Отсюда. Из этой странной пустой комнаты, повлиявшей так по-разному на них обоих.
В дверях он невольно бросил последний случайный взгляд на искорки под потолком. И больше они не казались ему красивыми или зачаровывающими. Теперь от них веяло холодом.
Спотыкаясь, Джеймс вытащил Оливера из коридора. Дверь за ними беззвучно закрылась. На заплетающихся ногах он подвел друга к лестнице и опустил на ступеньки. А потом опустился на корточки напротив него и аккуратно, стараясь не причинить еще большей боли, обхватил кисти Оливера и медленно потянул в стороны. Сноу немного сопротивлялся, а потом позволил ему убрать руки от ушей. Глаза его все еще были закрыты, и дышал он тяжело, загнанно, словно пробежал марафон.
- Тшш, - зачем-то выдохнул Джеймс. Он вдруг так некстати вспомнил, как в детстве утирал кровь с коленок малышке Лили. И чтобы она не плакала, всегда дул на ее ранки.
- Эй, я взгляну, ладно? – тихо прошептал он, боясь, что громкие звуки могут оказаться болезненны. А затем мягко опустил руки Оливера ему на колени и бережно повернул его голову, заглядывая в уши. Кровь уже начинала подсыхать и, кажется, больше не бежала. Но выглядело это ужасно. Джеймс сглотнул, радуясь, что друг не видит его мимолетной слабости. А потом чуть кашлянул и нарочито бодро произнес:
- Всё не так плохо, слышишь?
Оливер втянул носом воздух и кивнул. И тогда Джеймс вновь оказался перед ним, глядя в его лицо.
- Открой глаза, - попросил он. - Для меня.
И, может, если бы он сказал иначе, ничего бы не случилось. Но на его просьбу Сноу откликнулся. Ресницы задрожали, тяжелые от нависшей на них бусинами крови, и вспорхнули вверх.
Джеймс не мог сдержать облегченного выдоха, когда увидел, что глаза Оливера такие же серые, как и прежде.
- Когда-нибудь ты сведешь меня с ума, знаешь? – улыбнулся ему Джеймс. И отодвинулся назад, давая другу пространство. Хотя ему совсем и не хотелось этого делать.
Оливер посмотрел на него долго, словно изучая, затем прижал рукав мантии к лицу и вытер кровь под носом. И лишь после этого тихо и серьезно произнес:
- Думаю, нам надо поговорить.
========== 43. Мальчик на ниточках. ==========
И пока Джеймс держал в руках звезды, Оливер истекал кровью. Как смогут они перестать думать об этом? Оба.
Джеймс покосился на слизеринца, но тот выглядел намного лучше. Они зашли в туалет на втором этаже, чтобы Оливер смог умыться. Здесь никого не было за исключением плакавшей девочки-призрака. Ее рыдания доносились из труб, где она, видимо, и проводила время.
Раздался звон колокола. Но Джеймс знал, что в этот туалет никто не зайдет – ученики обходили его стороной как раз из-за того самого призрака, имевшего привычку жаловаться всем, кто навещал ее, а также открывать краны и затапливать всё вокруг.
Оливер ткнул в свою разрезанную ладонь несколько раз палочкой, видимо, в надежде залечить, но у него не вышло. В итоге он просто достал из кармана носовой платок и обмотал им руку, чтобы остановить кровь. И лишь после этого опустился на пол, прижавшись спиной к стене. Джеймс несколько мгновений колебался, какое место ему лучше занять - рядом с другом или напротив, но в итоге уселся слева и повернул голову, чтобы смотреть.
- Это правда, - наконец, без предисловий выдохнул Оливер, не глядя на Джеймса. – То, что сказал мой дедушка. Про то, что во мне открылась новая часть. Я её чувствую. И она… мне не нравится это. Та книга, всё дело в ней. Она сломала барьер, который защищал меня. И заново его не создать.
Барьер? Защищал от чего? Всё это звучало довольно спутано и внезапно, будто Оливер хотел как можно скорее отделаться от этого разговора. И как знать, может, это и было так на самом деле. А может, ему просто нужна была минутка.
Джеймс слушал, не собираясь упустить ни слова. И не мог не понимать, как сложно Оливеру рассказывать об этом. Точно так же, как ему самому тяжело было говорить о пришедшей тени или своих кошмарах. Но есть вещи, которые необходимо проговорить вслух, как бы непросто это ни было.
- Помнишь, мой дедушка владеет Древней магией?
Джеймс кивнул. Такое сложно забыть.
- Он не был рожден с ней, как Жрецы в прошлом. Его и еще группу учеников обучали этому в школе для войны с Сам-Знаешь-Кем.
- В школе?! В нашей школе?
- Да. Их учитель был истинным Жрецом, рожденным с Древней магией. Но не мой дедушка, и не его друзья. Они сами выбрали это путь. И все погибли молодыми. Все, кроме моего дедушки. Он уцелел лишь чудом, но всё равно оказался сломан. И я… Джеймс.
Оливер обернулся. И теперь они смотрели друг на друга. И в серых глазах отчетливо читалась неуверенность и что-то еще. Важное. Пугающее. Глядя в них, Джеймс вдруг понял. И колючки холода прикоснулись к его коже.
- Нет, - прошептал он неверяще. Пожалуйста. – Оливер, ты… Нет. Не может быть.
Губы Оливера сломались в кривую несчастную улыбку.
- Может. Я не хотел этого. Но теперь ясно, почему я вижу и слышу то, что не могут другие. Смешно, ведь я так сильно хотел узнать причину своих странностей, а теперь думаю, лучше бы это не случилось никогда.
Оливер отвернулся и резким движением руки провел по волосам, ероша их. Лицо его исказилось болью, но не физической. И лишь на мгновенье. Почти сразу же он снова взял себя в руки, возвращая на лицо холодную маску.
- Хочу или нет, это во мне, - горько усмехнулся он, уставившись на свои руки. – И это отвратительно. Это уродство. Ты ведь помнишь, Древняя магия – темная. И знать, что она во мне, всегда была и будет, что она течет в моей крови, отравляет… Я чувствую в себе эту тьму, и не могу от нее избавиться. Это худшее проклятье.
Джеймс с ужасом уставился на Сноу. Но не из-за того, что узнал, а потому, как об этом говорил друг. То, как звучал его голос – будто он ненавидит себя за то, что в нем открылось, словно считает виноватым.
- Оливер… – позвал он негромко. Оливер нехотя взглянул на него и вздрогнул. Должно быть, от взгляда Поттера.
- Теперь ты знаешь, - произнес он, и в голосе его не скрылось отвращение к самому себе, – что я такое.
И это было так неправильно – Оливер не должен так к себе относиться, да, это страшно и тревожно, но это не меняет Сноу, не делает его другим. Он – по-прежнему он. И Джеймс не знал, как это объяснить, какие подобрать слова.
- Поэтому, - пришлось прокашляться, чтобы голос не хрипел, - поэтому ты так вел себя с нами?
Со мной.
Оливер покачал головой и вздохнул.
- Это не всё.
Он опустил взгляд, прежде чем продолжил.
- Каждый, кто использует Древнюю магию, обречен. И он, и все, кто находится рядом. Такова плата за эту силу. Все те ребята, что изучали ее вместе с моими дедушкой, мертвы… А их учитель… Его семью жестоко убили, всех, кого он любил, а он сам был сломан до самой смерти. Понимаешь? Это не дар, это зло. Оно уничтожает всё вокруг. И может то, что у меня нет друзей, это к лучшему?
- Что за бред?! – не удержался от возмущения Джеймс. Теперь-то он прекрасно понимал, что творилось в голове друга, впервые так ясно, и собирался втолковать ему, как сильно тот ошибается.
- Бред? – Оливер поднял глаза. – Ты слышал, что я сказал? Я не просто слизеринец, я проклятый слизеринец.
- Думаешь, мне это важно?
- А разве нет?
Джеймс чуть не задохнулся. Вот значит, как Сноу о нем думает?
- Зачем тогда ты вернулся? – выплюнул он сердито. – Зачем пришел ко мне, если так считаешь?
- Я… – Оливер отклонился. Он выглядел так, будто мечтал уползти за свои стены и скрыться там на ближайшие лет семь, но Джеймс не мог ему это позволить. Нужно добить этот разговор сейчас, чтобы после к нему не возвращаться. Чтобы в голове Оливера не осталось никаких сомнений или неверных мыслей. Джеймс знал, что друг ненавидит, когда его эмоционально выворачивают наизнанку, но в этот раз не собирался отступать.