- То есть… – Оливер негромко кашлянул и с недоверием взглянул на Джеймса. Ему нужно было уточнить, на самом деле понять, быть уверенным, что он не ошибается. – Ты хочешь, чтобы я был с ней?
Должно быть что-то в его голосе прозвучало фальшиво, потому что теперь Джеймс взметнул голову так быстро, словно квиддич и не интересовал его вовсе, и торопливо выпалил:
- Только если этого хочешь ты.
В карих глазах появилось недоумение, а следом сомнение. Джеймс выглядел, как ребенок, который сказал что-то, в чем был уверен, а сейчас вдруг начал осознавать свою ошибку, но не понимал, в чем она. И Оливер едва не улыбнулся. Потому что в таком Джеймсе была какая-то невинность, которая не могла не трогать.
- С чего ты взял, что я этого хочу? – тихо спросил Оливер. Джеймс свел брови и удивленно дернул головой. Кажется, этот вопрос только что запутал его еще сильнее. Он сузил глаза, пытаясь заглянуть за маску слизеринца, но в этот раз не смог.
- Брось, Оливер, - наконец, моргнул и ответил Джеймс. Голос его звучал наигранно оптимистично. Как переслащенный десерт, в котором нет ничего настоящего. – Я полгода наблюдал, как ты на неё смотришь.
Вот как. Оливер хмыкнул и провел рукой по шее. Ладонь оказалась внезапно влажной от пота. Да уж, подобные разговоры о собственных чувствах всегда выбивали его из нормы. Говорить о чужих отношениях – всегда пожалуйста. Но о себе…
Но Джеймс смотрел на него своими невозможными глазами. И промолчать было нельзя.
- Хм. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, - вздохнул Оливер печально, не отводя от друга взгляда. – Ты ничего не знаешь о том, что я чувствую.
И Джеймс уловил его грусть. В глазах мгновенно зажглось беспокойство, но он заставил себя улыбнуться и ответить шутливым тоном:
- Разумеется. Ты далеко не открытая книга. Но как-то один человек сказал мне, что я должен поговорить с Мией, когда я этого боялся, что я должен за неё бороться, иначе буду жалеть.
Оливер не смог сдержать мягкую улыбку. Он помнил этот разговор. И был поражен, что Джеймс тоже.
- Это определенно был умный человек, - подметил Оливер своим привычным самодовольным тоном. Джеймс покачал головой и отвел взгляд. Но плечи его заметно расслабились, когда он понял, что слизеринец снова говорит в своей привычной манере. Да Оливер и сам был этому рад. Он не получал удовольствия, когда его эмоции пробивались наружу.
- Тогда, может, ему пора и самому прислушаться к этим словам? – вновь заговорил Джеймс, делая вид, что увлечен игрой. Оливер устало возвел глаза к потолку. Он-то наивно надеялся, что данная тема исчерпала себя. Почему все лезут к нему с этими сердечными вопросами?
Вспомнив о Камиле, он не мог не улыбнуться.
- Забавно.
- Что именно?
- Вчера Ками говорила мне нечто подобное. О том, что нужно бороться за того, кто тебе нужен, даже если всё вокруг против.
- Прозвучит странно, но я впервые в жизни согласен с Диаз.
Оливер точно не в альтернативной реальности? Сначала Ками одобряет его отношения с гриффиндорцами, теперь Джеймс с ней соглашается. Это не слишком-то нормально.
- Вы оба и половины не знаете обо мне. О том, что случилось в коме.
А если бы знали, никогда бы так не говорили. Хотя Оливеру почему-то казалось, что Камила как раз поняла куда больше, чем Джеймс.
- Что ж, - вздохнул Поттер, небрежным движением закатывая рукава рубашки. - Может, потому, что нам это не важно? Ты – это всё равно ты. И хотя в тебе триллион недостатков и всего пара достоинств, мы тебя терпим и не перестанем. И мне кажется, ты сейчас проиграешь. Если не соберешься. Потому что твоя команда уже летит с разницей в шесть мячей.
Оливер усмехнулся и опустил взгляд на маленькое цифровое табло, с горевшими на нем цифрами счета. Он не возражал проиграть Джеймсу. Но мысли, которых он избегал так долго, снова закружились в его голове, разбуженные сначала словами Ками, а теперь подпитанные речью Поттера.
Может, они правы? И всё, что ему нужно, это бороться? Не жить будущим, не жить страхами и опасениями. Но быть здесь и сейчас. Рискнуть. Чтобы после, когда не останется ничего, кроме черного пепла, было что вспомнить. Потому что жизнь слишком хрупка. Кто знает, в какой день он исчезнет из этого мира так же, как исчез ясным теплым утром Стивен Миргурд. Любой день может стать последним. Для него тем более.
Не у всех есть шанс быть с тем, с кем по-настоящему хочешь. Но Роза Уизли всё ещё ждёт его. И, может, они оба заслужили шанс хотя бы попытаться. Назло всему миру. Назло Древней магии. Назло судьбе.
Её волосы были ярким огнём. Её улыбка обжигала. И её взгляд дарил свет. Оливер помнил, как она обнимала его в минуту слабости. Помнил ее слезы, когда оттолкнул ее. И помнил ее глаза, когда они были так близко, когда только узнавали друг друга. Но уже зачарованные. Очарованные. Их тянуло друг к другу. И Оливер вдруг понял, что устал с этим бороться. Он подумал о Джеймсе, который был счастлив с Мией. Разве и он не заслужил счастья?
На обед Оливер ворвался, полный решимости. Он замер в дверях, оглядываясь по сторонам. Взгляд его на мгновенье замер на Камиле. Она смотрела на него со смесью одобрения и гордости, и если у него и оставались сомнения, то теперь исчезли. Быстро он посмотрел на стол Гриффиндора и сразу заметил тех, что искал. Джеймс сидел напротив Мии и не сводил с неё глаз. Джексон уже начал есть. Только Розы с ними не было. Её место пустовало.
Но прежде, чем в груди Оливера успели зародиться сомнение или тревога, за спиной раздался тихий голос:
- Оливер?
Он обернулся, и сердце его застыло. Роза стояла позади него. Лицо ее было спокойным и смирившимся. Но в глазах словно океан расплескалась нежность.
- Привет, Огонёк, - прошептал Оливер. Губы девушки дрогнули, и осветились улыбкой, когда она услышала то самое прозвище. И Оливер знал, что больше не должен ничего говорить или объяснять, потому что Роза всё поняла. Одно слово, оказавшееся важнее, чем тысячи других.
Роза сделала шаг вперед и оказалась совсем рядом. И в синеве ее глаз Оливер увидел себя.
- Это правда? – тихо, отчаянно, спросила Роза. – Скажи мне.
Последняя возможность, чтобы сбежать. Но Оливер устал жертвовать всем. Собой. Он хотел найти выход из лабиринта. И это был его шанс.
- Да, - кивнул он.
Всегда «да».
Он почувствовал, что улыбается. И сжимавший сердце груз исчез. А Роза, Огонёк, вдруг обняла его за плечи и поцеловала. И Оливер ответил ей. Он не запомнил их первый поцелуй, но этот точно не забудет.
И когда воздуха перестало хватать, он нехотя оторвался от Розы, но его ладони все еще лежали на ее талии, а ее руки по-прежнему обнимали его плечи. Соприкасаясь лбами, они улыбались друг другу, и Оливеру казалось, что сердца их бьются в одном ритме.
- Я знала, - выдохнула Роза. – Знала. Только не отталкивай меня больше, Оливер.
Оливер мягким движением провел по ее спине ладонью. И вместо ответа просто прижал девушку к себе, крепко обнимая. И в этих отчаянных сильных объятиях ему виделось больше близости, чем в любом поцелуе. Расплывчатым взглядом он мельком успел увидеть удивление на лицах слизеринцев, улыбку на губах Камилы, довольное выражение Джеймса и злость Джексона. Но всё это осталось неважным. И Оливер закрыл глаза, позволяя себе остаться в этих объятиях. Позволяя Розе стать его миром.
========== 48. Командная работа. ==========
- Эм…
Оливер смотрел на Розу и вдруг понял, что не знает, что делать дальше. У него не было прежде настоящих отношений, и он понятия не имел, что следует делать дальше.