Но Роза улыбалась, так что пока, кажется, он не успел нигде ошибиться.
Если только сам факт их поцелуя не был ошибкой, истинную цену которой они поймут намного позже. Спустя время.
- Слушай, - пришла ему на помощь Роза, когда молчание начало затягиваться и становиться неловким, - завтра ведь воскресенье. И Хогсмид. Может, мы… сходим туда вместе?
- Да, точно, - кивнул Оливер, пребывая в смешанных чувствах. Свидание. Это будет свидание. И это означает, что всё по-настоящему.
Должно быть, Роза заметила отсутствие энтузиазма в голосе и на лице Оливера, потому что вдруг перестала улыбаться.
- Если не хочешь, то… – начала она, но слизеринец легко улыбнулся и перебил ее своим привычным немного нахальным тоном.
- Кто бы мог подумать о том, что у нас будет свидание? Признайся, Огонёк, ты давно это планировала?
И улыбка вернулась на лицо Розы, озаряя ее светом.
- С того вечера у библиотеки, - прошептала девушка честно. Глаза ее горели. И Оливер сразу понял, о каком событии идет речь. Тот самом, когда они так же стояли и разговаривали о Хогсмиде. Когда он был собой. Последнем, перед его комой.
Мысли о прожитой в иллюзии жизни снова ударили, больно и резко. Оливер знал, что со временем это пройдет. Но сейчас воспоминания о тех годах были еще слишком яркими, они приходили во снах, они не оставляли его наяву, тянули в свой водоворот, звали обратно. К тем людям, что он оставил. Кого потерял. Что пережил и что сотворил сам. Оливер так хотел, чтобы чувств Розы Уизли оказалось достаточно, чтобы удержать его. Потому что порой ему казалось, что он готов упасть. В объятия своей тьмы. И если это случится, никто, даже Джеймс, не вернет его обратно. В этом Оливер не сомневался.
- Тогда у меня нет выбора, - ухмыльнулся Оливер. – Но сейчас я бы всё-таки поужинал.
Роза не отводила от него глаз, словно боялась, что отвернется, и он исчезнет. Или всё, что только что случилось, окажется обманом. Сном. Жестокой игрой.
- До завтра, - почти не дыша ответила Роза. – Оливер.
Он хотел приблизиться и снова поцеловать девушку, но удержал себя. Не стоит торопить события. Сначала свидание. Если уж он решился и сделал этот шаг, то пусть всё будет правильно.
***
Оливер стоял у окна и смотрел на темноту. Ни единого огонька не было видно в этой кромешной разлившейся черноте. И от этого становилось как-то одиноко и неуютно. Прохладный воздух вызывал мурашки на коже, а внутри болезненно сжималось сердце. Словно плакало и вздыхало. Оливер прижал руку к груди, пытаясь понять, что не так. Он чувствовал, что нечто важное ускользало от него, но не мог достаточно сконцентрироваться, чтобы это исправить.
Внезапно за спиной раздались твердые неторопливые шаги. И даже не оглядываясь, Оливер знал, кто это. На самом деле не могло быть других вариантов. Не здесь. Не сейчас.
- Олли? – тихий, но грубый голос. Разве мог он быть иным после всего, что пережил его обладатель?
Оливер обернулся и взглянул на высокого темноволосого мужчину с небрежной щетиной, взлохмаченными волосами и белым толстым шрамом, тянущимся от левой брови через веко и щеку до самого низа лица.
- Джеймс.
Жесткие карие глаза мгновенье осматривали Оливера, но затем мгновенно взгляд стал теплым и спокойным. Почти бархатным.
- Что ты здесь делаешь? – спросил Джеймс, остановившись напротив, широко расставив ноги и скрестив руки за спиной. В широко расправленных плечах и выдвинутом вперед подбородке виделся лидер, которым он и являлся, ни на секунду не снимая с плеч эту ношу.
Оливер моргнул, прогоняя непрошеные мысли.
- Мне нужен был отдых, - уклонился он от честного ответа. Но этот Джеймс прожигал его взглядом и видел насквозь. Как открытую книгу. От него ничего не возможно было скрыть. Он сносил стены Оливера напрочь.
Губы Поттера искривились, и он несколько раз резко качнул головой из стороны в сторону.
- Ты слишком мягкий, Олли, - произнес он четко каждое слово. – Это не игры. Это война. Мы не можем спасти всех.
Оливер едва удержал себя, чтобы не вздрогнуть от этого укора, как от удара. Он понимал всё, но некоторые вещи и решения давались ему тяжело. И то, что он видел, в чем участвовал… Но Джеймс привык к такому – терять знакомых и друзей каждый день, позволять им умереть за тебя. Он не чувствовал ничего. Он был только командиром. Потеряв всех, кого любил, он отрезал от себя эмоции. Может, это и делало его идеальным лидером, но это не приносило ему счастья.
И каждый раз, глядя на Джеймса, Оливер надеялся, что где бы ни оказался его Джимми, он избежит подобной судьбы. Потому что в карих глазах напротив ясно отражалась сломанная разбитая жизнь. Только осколки.
- Я знаю, - ответил Оливер, сделав шаг вперед и полностью отзеркалив позу мужчины. – И я готов сражаться.
Джеймс едва заметно усмехнулся и машинально положил ладонь на рукоять волшебной палочки, закрепленной сбоку на поясе. Оружие, которое всегда при себе.
- Тем не менее, ты отказался от Дара Жрецов. Но это могло бы тебе помочь.
Оливер лишь с горечью фыркнул в ответ:
- Не уверен. Не заставляй меня, Джеймс.
И теперь Джеймс был тем, кто сделал шаг вперед. Он был старше Оливера не только по возрасту, но и по тому, что пережил. А еще – значительно выше того, настоящего Джеймса. Так что Оливеру было непривычно смотреть на него снизу вверх. Это был его друг и в то же время совсем другой человек. Но чувство, будто они знают друг друга, не оставляло ни того, ни другого.
- Я бы не смог, ты же знаешь, Олли.
И в карих ожесточенных болью глазах не было ни капли лжи.
Но прежде, чем что-то еще успело произойти, Оливер вдруг вздрогнул всем телом, шумно втягивая воздух, словно задыхаясь, и открыл глаза.
Неясные мутные очертания предметов в комнате, освещенные мягким медовым светом ночников.
Он вернулся. Он дома.
Слева и справа от него на соседних кроватях спали однокурсники-слизеринцы. Где-то над лесом вставало солнце. А перед глазами был серый потолок. Оливер втянул носом воздух, восстанавливая нормальное дыхание.
И вдруг его накрыло осознание, что уже наступило воскресенье. Тот самый день, когда он наконец-то будет с Розой. Неужели он решился? Неужели позволил этому случиться на самом деле. Это… Это удивительно. Нечто прекрасное.
Незаметно для себя Оливер улыбнулся, вспомнив, как девушка его поцеловала. Он прикоснулся к огню. И его лед таял.
Медленно Оливер повернулся на бок, плотнее закутываясь в одеяло, чтобы создать себе больше теплого уюта.
И тут чуть не задохнулся от ужаса.
Слева от него лежала Роза. Ее синие глаза были открыты, но взгляд застыл, словно разбившееся стекло. На посеревшем лице отчетливо выступали синяки, а из приоткрытых губ вниз по щеке, теряясь в волосах, стекала темная багровая кровь.
- Нет…
Оливер отпрянул, одеяло слетело на пол, но он не мог не пошевелиться больше, ни отвести глаз.
Этого просто не может быть. Это невозможно. Роза…
- Огонёк… – прошептал Оливер дрожащим голосом. И протянул к девушке руку.
Пожалуйста, пусть она будет жива. Пожалуйста. Прошу.
Но тут взгляд его упал на собственную ладонь, и сердце замерло в шоке. Вся кисть была покрыта кровью. Чужой. А между пальцев искрилась золотыми всполохами Древняя магия. Вырвавшаяся на свободу. Больше не контролируемая и несдерживаемая.
- Роза, нет!
Крик сорвался с губ и застыл под потолком невидимой дымкой.
И от этого звука Оливер проснулся.
Очертания предметов вырисовывались в полумраке комнаты. Приглушенный свет ночников прорисовывал спящие фигуры соседей-однокурсников.
Оливер сел в кровати, пытаясь прийти в себя. Он пропотел, и сейчас его начинала бить мелкая дрожь. Хвала Мерлину, его крик никого не разбудил.
Попытка уснуть снова не вызывала никакого желания. Немного пошатываясь, Оливер поднялся и босиком вышел из комнаты. Это была далеко не первая подобная ночь. И он знал, что не последняя. Подоконник уже ждал его, молчаливый и холодный. Забравшись и поджав колени к груди, Оливер прислонился лбом к стеклу, глядя в мутную глубокую воду и мечтая, чтобы кто-нибудь смог ему помочь.