- Оливер, Оливер, остановись! – прервал его торопливый монолог дедушка. – Дыши. И объясни по порядку, что произошло.
Оливер понимал, что дедушка прав. И был так благодарен ему за то, что тот оказался рядом, когда он сам потерял голову. Не время для паники. Не время для того, чтобы быть ребёнком.
Он так некстати вспомнил Джеймса. Того Джеймса, из несуществующего мира своей комы. Лидера. Воина. Сейчас Оливер должен стать таким же. Только это поможет остановить надвигающуюся беду. «Вспомни, чему он тебя учил, - мысленно приказал он себе. – Что он говорил. И следуй этому». Он глубоко вдохнул воздух и размеренно произнес, заставляя себя успокоиться:
- У Джеймса снова было видение. Из тех, что сбываются. Капюшон выкопал гроб с сердцем, и сегодня ночью, сейчас, он откроет его.
- И твои друзья пошли туда, чтобы остановить его, так? – догадался дедушка. По его лицу или голосу было невозможно понять, что он встревожился, но Оливер всё-таки предположил, что это так. Мэтью Сноу был тем, кто понимал весь ужас угрозы лучше кого бы то ни было.
- Да, - подтвердил Оливер. - И я должен был, но они не пустили меня, они сказали, это рискованно, из-за твоего письма.
Это не звучало как обвинение. Ну, почти. По крайней мере, Оливер на это надеялся, хоть и не был уверен. Его всё ещё возмущал тот факт, как гриффиндорцы решили всё за него, когда это он был первым, кто впутался в эту историю. Когда он должен был взглянуть в глаза убийцы Стивена. И узнать, почему. За что.
- Они правы, - вкрадчиво произнес Мэтью Сноу, заглядывая внуку в глаза и тем самым вырывая его из собственных мыслей. Он уловил эти невольно выскользнувшие нотки досады в голосе внука. – Пойми это, Оливер. И запомни. Что бы ни случилось, что бы ни происходило, ты ни при каких обстоятельствах не должен оказаться в одной комнате с сердцем Тьмы.
- Но я должен помочь им! – возразил юноша, не удержав эмоций.
- Ты уже помогаешь.
- Сидя в камине?
- Разговаривая со мной, - вздохнул дедушка. - Ты ещё ребёнок, Оливер.
Последняя фраза задела за живое. Несправедливо. Ему семнадцать. Сколько лет должно исполниться, чтобы его перестали считать маленьким? Пока не появится седина?
- А они нет? – огрызнулся юноша. – Из них, наверное, только Мия взрослая.
- Что за Мия?
- Ты не знаешь. Гриффиндорка. Неважно.
Это действительно сейчас не имело значения.
Идея связаться с дедушкой уже не казалась такой прекрасной, как в начале. В конце концов, этот разговор пока ничего ему не дал, только убедил в том же, во что верили Джеймс и остальные – Оливер должен сидеть ровно на месте и не дергаться, что было просто невыносимо и ужасно несправедливо. Не этого он ждал. Ему была нужна только капелька веры, но все упорно видели в нём того, кто станет Тьмой. Разумеется, он же слизеринец. Да ещё и с особым «даром».
- Ты узнал что-то? – спросил Оливер. Голос его внезапно прозвучал слишком сухо и напряженно. – Хоть что-нибудь ещё?
Он не ждал положительного ответа.
- Да, - кивнул дедушка. – Я нашел записи моего учителя. Про легенду о сердце Тьмы, полученную им от какой-то волшебницы из Франции. Всё сходится. Но потом, в конце, было кое-что ещё. Профессор Гвин узнал, что спустя годы Жрецы нашли способ навсегда избавиться от Тьмы, но не воспользовались им, боясь ошибиться и вновь выпустить её на свободу.
- Стой. Есть способ убить Тьму?
У Оливера даже дух перехватило – вот оно, спасение. Ключ к победе. И разговор внезапно перестал быть бесполезным. Дедушка почесал подбородок и ответил:
- Да. Я пока разбираюсь в тонкостях, многих данных нет или же они зашифрованы, но мне удалось понять, что для этого нужен особый камень, с заточенной в него молнией. Судя по всему, Жрецы скрыли его в каком-то тайнике, но профессор Гвин отыскал его, кажется, в Австралии.
Слова растворились в воздухе. И Оливер вдруг вспомнил символ, найденный им в Темной книге – двойной ромб с молнией внутри, обозначающий как раз «камень». Это была подсказка, лежавшая так близко, но он оказался слишком труслив, чтобы нормально прочитать книгу целиком и узнать из неё все ответы. Быть может, окажись он храбрее, они бы давно уничтожили Тьму навсегда.
Постойте-ка… Профессор Гвин? Учитель дедушки?
- Значит, он у тебя? – выдохнул Оливер, боясь поверить. Нет, после стольких неудач им просто не могло так по-королевски повезти.
- Не совсем, - отозвался дедушка. – Он был у профессора, но я не знаю, где он сейчас. Гвин оберегал эти знания, чтобы никто злой не мог добраться до них. Не все его записи просто расшифровать.
Конечно же, в то время была первая война с Волан-де-Мортом. Логично, что этот человек пытался сохранить тайны Древней магии. Но прямо сейчас Оливер бы хотел, чтобы этот Гвин доверял хоть кому-нибудь чуть больше. Но прошлое не изменить. По крайней мере, этот человек подарил им всем шанс.
- Но ты ведь разберешься, да? – спросил Оливер так по-детски наивно. Рядом с дедушкой он всегда становился ребёнком, его маленьким сероглазым Олли. Всю жизнь Мэтью Сноу был тем, кто беспокоился о нём, приглядывал за ним, любил, кому он доверял. Не родители, а дедушка воспитывал его, оберегал, помогал отыскать себя. И сейчас было горько думать о том, что когда-то Оливер посмел сомневаться в этом человеке, что он позволил себе думать, что дедушка мог быть злодеем.
- Я разберусь, - подтвердил Мэтью. – Но мне нужно время. Твои друзья справятся. А когда я найду камень, мы покончим с Тьмой навсегда.
Это звучало так хорошо, что не могло быть правдой. Древняя магия тёмная. Она не могла нести с собой ничего простого и хорошего. Будь всё так легко, Жрецы бы избавились от Тьмы сами. Но раз они не рискнули воспользоваться камнем, значит, было что-то ещё. И это что-то грозило стать проблемой.
Но с этим они будут разбираться позже. Главное сейчас – остановить капюшона. И в этом Оливер не мог помочь своим друзьям, как бы ни хотел. Эту битву они должны выиграть без него.
***
И это было поражение. Тугие цепи впивались в кожу, оставляя на теле следы и лишая любого шанса на то, чтобы пошевелиться. Джеймс огляделся. Роза стояла на коленях, поверженная, и даже не пыталась сопротивляться. Дил распластался по стене, удерживаемый яркими фиолетовыми лучами, похожими на всполохи волшебного пламени. На лице его застыло выражение ужаса. Мия тихо лежала на полу и смотрела вперед остекленевшим взглядом.
А потом капюшон (не Льюис, Джеймс знал точно), убрал палочку и открыл своё лицо. Спокойное. Ясное. Удовлетворенное.
Джеймс смотрел во все глаза и не мог поверить. Это невозможно. Логика говорила ему одно, а глаза другое. В голове всё путалось, сбивалось, заставляя чувствовать полнейшую растерянность.
Это казалось очередным путаным кошмаром, с той лишь разницей, что происходило на самом деле. Здесь и сейчас. В эти мгновенья.
Он знал Джона шесть лет, каждый вечер проводил с ним в одной гостиной, здоровался, перекидывался шутками, у них всегда были дружественные, приятельские отношения. Даже после того, как оба они пригласили Мию на свидание (хотя, по факту, это Джеймс увел девушку из-под носа семикурсника). Но Джон никогда не сердился на него за это. Он оставался тем же веселым добрым парнем, что и был. Или… не был?
Вместо ответов в голове возникли лишь сотни новых вопросов, прожигающих мозг огнями.
И в то же время что-то внутри кричало и било в барабаны – интуиция не подвела Джеймса, капюшоном оказался не Льюис, несмотря на ворох воспоминаний, оказавшихся в итоге ложными.
Это глупое чувство собственной правоты сейчас совсем не радовало. Ситуация складывалась хуже некуда. Кут победил, и они не смогли ему помешать. Как он мог быть сильнее четверых учеников, когда старше их всего на год?