Или… Капюшон назвал их с Мией «дети», он говорил, что учился магии куда дольше, если, конечно, это воспоминание тоже не обман. А ещё он буквально только что сказал, что знал отца Мии, но тот погиб одиннадцать лет назад, когда Куту, по логике, должно было только исполниться шесть.
Ох, Мия. Она так любила своего отца, так боготворила его, а теперь, выходит, он тоже занимался поисками сердца Тьмы. Он не был героем.
Джеймс бросил взгляд на девушку. Она не ответила ему, вместо этого её глаза застыли на фигуре Джона. Издалека они показались Джеймсу почти черными, и он невольно вздрогнул.
Кут ещё что-то упоминал про своего сына…
Он перевел взгляд на мужчину. Тот стоял на коленях над гробом, но словно не решался к нему прикоснуться, так и замер с руками, поднятыми над крышкой в паре дюймов. Казалось, он даже дышать перестал, и Джеймс мог буквально видеть его трепет. Час, которого он так ждал, готов был наступить. Но он словно чего-то ждал. Не решался. Не мог? Но это лишь секундное замешательство. Волнение перед наступлением великого момента. И всё случится, едва он откроет гроб и прикоснется к заколдованному сердцу. Тогда Тьма вырвется на свободу и завладеет одним из них.
Они проиграли. Глупые дети, возомнившие себя героями. Нужно было давно всё рассказать отцу. Довериться. А не надеяться на себя. Сломать свою упрямую гордость. Но теперь всё. Уже слишком поздно. Он всех подвёл. Такова судьба.
«Плевать я хотел на судьбу и на то, что там должно быть. Мы сами решаем, что будет. Ничего не предрешено», - раздался в голове резкий знакомый голос.
Тот, кто вёл Джеймса. Кто не давал ему сдаться.
И, может быть, есть еще шанс?
Джеймс окинул друзей взглядом. Поверженные. Разбитые. Побежденные.
Нет. Он не будет таким.
Кто-то должен продолжить борьбу. Они не могут все сдаться. Пришло время проявить характер. Стать лидером. Тем, кто не опустит руки, как бы плоха ни была ситуация. И изменит судьбу.
Нужно просто отвлечь капюшона, а потом вдруг какое-нибудь из его заклятий ослабнет, и хотя бы один из них сможет пошевелиться. Возможность на это ничтожно мала, но она есть. А значит, нужно попытаться. Помощи ждать неоткуда. Оливер остался в коридоре, удерживаемый заклинанием обездвиживания. А больше никто и не знает. Они сами своя надежда. И они ещё не побеждены.
- Ты не Джон, - выпалил Джеймс, не найдя, что сказать ещё. Лишь бы говорить. Лишь бы отсрочить неумолимо надвигающуюся тьму.
Капюшон словно ждал, когда его остановят. Он сжал кулаки и оглянулся. Лицо его казалось бледным, только на щеках выскочили красные пятна, похожие на лихорадку.
- Нет, не Джон, - подтвердил он, поджав губы.
Кажется, сработало. Нужно просто говорить дальше.
- Тогда кто?
Кут ухмыльнулся.
- Я знаю, что ты пытаешься сделать – и знай, что у тебя не получится. Никто не помешает Тьме возродиться. Эта сила – величайшая из возможных. И мы все должны поклоняться ей. Только Тьма может спасти этот мир.
- По-моему, это мир надо спасать от неё, - язвительно фыркнул Джеймс. Кут с насмешкой посмотрел на него, как на неразумное наивное дитя, не осознающее, что за глупость он только что сказал.
- Ты еще слишком юн, чтобы понять некоторые вещи, - нравоучительным тоном произнес мужчина. – Думаешь, в жизни всё только чёрное или белое. Не видишь, как прогнил этот мир. Его пора перезапустить. Чтобы избавиться от болезни нужно действовать решительно и, порой, да, грубо. Но только так можно достичь совершенства, открыть новую, лучшую жизнь. Никто из вас не в состоянии это понять. Вы так смешно пытались мне помешать. Наблюдать за вами было забавно. Но время игр прошло. Настало время творить историю.
Обычно Джеймс засыпал на таких длинных и скучных монологах еще в самом начале, но сейчас слушал внимательно, не желая упустить ни слова. Это безумие. Кут – или кто бы то ни был – просто псих.
- Серьезно? – охнул он. – Это же бред! Как можно в такое верить?!
Джон прищурился и вдруг поднялся с колен, возвышаясь над поверженными учениками.
- Ты тоже поверишь, когда увидишь.
- Нет! Не делай этого!
Резкий отчаянный крик Розы напомнил Джеймсу, что он тут с друзьями. Капюшон заинтересованно посмотрел на Уизли.
- Ещё одна решила попытаться что-то сделать, - констатировал он демонстративно скучающим тоном. – Ладно, я буду милостив. У вас у каждого по одному вопросу. Начнем с рыжей.
Джеймс бы закатил глаза, не будь сама ситуация в действительности такой ужасной, какой она являлась. Будь он на месте капюшона, он бы ни за что не стал разводить речи, а просто сделал, что задумано, и всё. Но ему же лучше, что Кут любит покрасоваться. Хотя мыслей о том, как освободиться от заклинания, по-прежнему не было. И эта затяжка времени всё равно не могла им помочь.
- Кто ты на самом деле? – задала свой вопрос Роза.
Джон щелкнул пальцами, затем вдруг уставился себе на переносицу, лицо его стало жутко сосредоточенным. Нос словно закипел и спустя пару мгновений изменился. Затем подбородок стал более квадратным, а щеки впалыми. Появились морщинки и щетина. Только глаза остались теми же, что были у Джона.
Джеймс никогда прежде не встречал этого человека, не знал его, но сходство было на лицо.
- Вы отец Джона, - тоже догадалась Роза.
- Мне нужно было попасть в школу, а мой сын истинный гриффиндорец. Он бы никогда не стал мне помогать.
- Что вы с ним сделали? – дрожащим голосом спросил Дил.
- Ничего, - просто ответил Кут. – Я люблю его и верю, что однажды он поймет. А пока он, скажем так, под домашним арестом.
- В каком смысле? Ваша жена с вами заодно? Вы мучаете собственного сына? – протараторил Дилан. Джеймс удивился, откуда в его друге столько внезапной решимости. Если бы он замолчал, пугливо жуя губу, это было бы куда реалистичней и больше в его духе, чем это внезапное желание добраться до правды и беспокойство за другого человека.
- Полегче, мистер Джексон, - поднял руку Кут, останавливая его. – Один вопрос. Помните? Вы свой уже задали. – Его глаза замерли на лице Джеймса. Пустые, как окна нежилого дома с выбитыми стеклами. - Мистер Поттер?
***
- Итак, о насущном, - тон дедушки внезапно стал деловым. Он уселся на пол, скрестив ноги, и внимательно посмотрел на внука. – Вы знаете, кто под капюшоном?
Оливер едва не вздрогнул от такой смены атмосферы. Но прочистил горло и ответил по-солдатски чётко:
- Преподаватель зельеварения. Хотя Джеймс думает, что это не он.
- Почему?
- У него… предчувствие.
- И ты ему веришь?
Взгляд Мэтью Сноу, казалось, прожигал насквозь. Проникал через все лабиринты души к тем её уголкам, в которые даже сам Оливер не решался заглядывать.
- Да, - прошептал Оливер. И тут же повторил, кашлянув, уже громко. – Да. Джеймс и Мия вспомнили, как он напал на них, а потом стер им память, но Джеймс думает, что воспоминания изменили.
- Такое возможно, - просто согласился дедушка, продолжая сверлить внука немигающим взглядом. – Есть пара заклинаний…
- Нет, - перебил его Оливер, надеясь, что не покажется слишком нетерпеливым. – Это не наша магия. У них на руках что-то типа рун. Я нашел в книге, что это Древняя магия, которой пользовались Жрецы, и разрушил её. Помнишь, те символы, о которых ты мне писал? Они вернули им память, но что, если не настоящую?
И вот теперь на лице дедушки отразились эмоции. И это было ужасно, потому что Мэтью Сноу крайне редко терял над собой контроль, а когда это случалось, то, как правило, не означало ничего хорошего.
- Что не так? – сразу же выдохнул Оливер, тоже хмурясь. Он буквально чувствовал, как леденеет воздух. Как застывают в нем незримыми острыми нитями паутинки льда. Проникающие под кожу, разрезающие её будто скальпели. Дедушка отвел взгляд в сторону и тяжело вздохнул.
- Ты прочитал об этом в той книге, верно?
Оба они знали, что значила фраза «та книга». Та, что пробудила Оливера. Та, которая чуть его не убила. Особая книга. Дедушка рассказывал, что каждое создание Древней магии, прикоснувшись к ней, пробудило бы себя перед другими.