- Я прощен? – робко улыбнулся Джеймс. В душе его теплилась надежда. Мия провела рукой по шее и ответила:
- Да.
========== 14. Тишина перед бурей. ==========
После утренней тренировки тело приятно ныло. Джеймс стоял под душем, чувствуя, как расслабляются от теплой воды мышцы, и наслаждался этим. Ему нравилось ощущать стекающие по коже горячие капли, оставляющие после себя щекочущие дорожки, подставлять лицо под поток, будто под дождь, и, закрыв глаза, ловить приоткрытыми губами водяные струи. Нравилось, какими тяжелыми становились ресницы, как легко между пальцев ладоней проходили влажные волосы, как исчезали из головы тяжелые мучительные мысли. Как вода успокаивала боль.
Наверное, душ занимал в его списке приятных вещей почетное второе место после квиддича. Отобрать золото у этого спорта ничему было не под силу. Не для Джеймса точно. Распаренный, расслабленный после мытья, он забрался на подоконник в своей спальне и открыл окно. Свежий осенний ветер тотчас ворвался в комнату и принялся обыскивать каждый ее угол. Такой контраст. Но Джеймсу нравилось это. Он делал так всегда и знал, что болезнью ему это точно не грозит. Еще в детстве после купания он постоянно выбегал на улицу или высовывался в окно. Мама всегда ругала его, боялась, что он застудится или подхватит что-то еще более серьезное, но Джеймс так ни разу и не заболел после подобных выходок, и они постепенно стали его нормой.
Черное озеро опрокинутым зеркальцем лежало далеко внизу. Джеймс смотрел на него, и мысли его становились тревожней. Прошло две недели с того дня, как Поттера и его друзей закрыли в кабинете и чуть не поджарили. Четырнадцать дней. И ничего не произошло. Ни видений. Ни фигур в мантиях. Ни теней по углам. Ни одного знака или намека на то, что происходит. Будто бы ничего и не было. Словно все то, что случилось раньше, было сном. А сейчас жизнь стала такой, какой и была каждый год до этого. Ничего не предвещало беды. Розу это радовало. Ее загрузили по полной – год сдачи СОВ, все-таки, - и ей едва хватало времени на то, чтобы порой болтать с друзьями. Большую часть дней она сидела, скрючившись над книгами, и делала уроки. Джеймс помнил, как тяжело и ему дался пятый курс. С той лишь разницей, что его отметки волновали куда меньше, чем сестру. Дил тоже выдыхал с облегчением каждый раз, когда становилось ясно, что очередной день вновь пройдет как обычно. Его в принципе не особо тянули неприятности, в которые вляпался его друг, так что он был просто рад жить, будто ничего и не было. Только часто ныл, что Роза из-за учебы почти не уделяет ему внимания. Как только подобные речи начинались, Джеймс мысленно отключал у друга звук и думал о чем-нибудь своем.
Мия за эти две недели действительно стала несколько ближе к своим новоиспеченным друзьям - гриффиндорцам. Роза и Дил извинились перед ней в тот же день, что и Джеймс, и она без капризов простила их. Теперь Мия всегда здоровалась с ними приветливо, порой, очень редко и едва уловимо, но все же улыбалась. Но, так как ничего не происходило, обсуждать им было нечего, и потому они почти не разговаривали. Иногда обменивались парой коротких дежурных фраз, и всё. Джеймс так хотел придумать что-то более стоящее, но не знал, чем мог бы заинтересовать Мию, привлечь ее внимание. Он каждое утро обещал себе, что уж сегодня точно заговорит с девушкой на какую-нибудь крутую тему, но, завидев ее, всегда терялся и нес ерунду. За завтраком она всегда сидела напротив него, но большую часть времени молчала или коротко отвечала на вопросы, если к ней обращались напрямую. Скованность и недоверие в ней по-прежнему ощущались. Но Джеймс верил, что однажды это изменится. Он сделает для этого все.
Примерно та же ситуация была и с Оливером. Он оставался тем же нахальным и язвительным слизеринцем при виде своих гриффиндорских коллег, отпускал шуточки и большую часть времени проводил с ребятами со своего факультета.
Жизнь стала обычной. Все занимались своими делами и своими жизнями. Тренировки, учеба, занятия. Штрафы от Эджком. Ничего не происходило, и Джеймса это напрягало. До ноющей предостерегающей боли в груди. Ему казалось, что эта тишина не к добру. Такая, абсолютная, бывает перед грозой. Когда ты уже видишь надвигающуюся бурю, небо стало фиолетово-синим, а все предметы, деревья – черными, ветер вдруг затихает внезапно, будто его оборвали. И воцаряется именно такая тишина. За миг до грозы. И чем тише сейчас, тем сильней будет шторм.
Волосы еще немного не досохли, когда Джеймс переоделся в футболку и швырнул полотенце в угол. Спустившись, он обнаружил полную гостиную народа. Казалось, весь факультет собрался здесь сейчас. Джеймс обвел пространство глазами и нашел Розу и Дила в углу. Видимо, у Уизли был перерыв между трансфигурацией и нумерологией или еще чем-нибудь из ее огромного списка домашних заданий, потому что сейчас эти двое прилипли друг к другу и целовались. Джеймсу они явно не будут рады. Роза опять посмотрит на него с укором, как на нелепого малыша, помешавшего взрослым, а лицо Дила станет цвета гриффиндорской спортивной формы. Это не было проблемой, и Джеймс легко мог найти себе другую компанию – с половиной факультета у него были дружеские отношения. Но глаза его уже наткнулись на совершенно иную картинку – в противоположном конце гостиной трое четверокурсников дразнили рыжую девочку, на год младше их. Лили. Его, Джеймса, Лили. С лестницы было не разобрать слов, но зато хорошо видно раскрасневшееся лицо маленькой Поттер и сжатые кулачки.
Волна гнева поднялась внутри. Никто не смеет обижать сестру Джеймса. Не медля ни секунды больше, он ринулся в ту сторону, ни на кого не обращая внимания. Что эти мальчишки вообще себе позволяют?
Лили, стоявшая лицом к приближающемуся брату, конечно, первой его заметила. Она не успела ничего сказать, как Джеймс остановился за спинами ее обидчиков и, уперев руки в бока, грозно произнес:
- Так. И что здесь происходит?
Четверокурсники замерли и медленно-медленно обернулись, вжав головы в плечи. Невысокие, худенькие, они выглядели совсем безобидно в глазах спортивного долговязого Поттера, который мог победить их всех в одиночку. Джеймс не хотел драться, но он искренне не понимал, как можно обижать кого-то, кто младше тебя, да еще и девочка. Тем более, со своего факультета. Они же не слизеринцы какие-нибудь, в конце концов!
- Н… ничего,- пробормотал один из них, Джонс. – Мы пойдем, ладно?
Голос его дрожал от испуга. Джеймс презрительно фыркнул. С такими и связываться нет смысла.
- Валите. И чтобы больше я не видел вас рядом с моей сестрой.
Мальчишки не стали возражать, лишь поспешно убежали, пока Джеймс не передумал. Хотя он и не собирался. Дождавшись, пока они скроются, он перевел взгляд на Лили. Та стояла, гордо подняв подбородок и скрестив на груди руки. Карие, как и у брата, глаза сверкали сердитыми молниями.
- Я бы справилась сама, - выпалила Лили. Джеймс усмехнулся. Его маленькая боевая сестренка.
- Знаю. Но ты не должна, пока я есть.
Лили насупилась еще больше.
- Ты есть всегда.
- Вот и не забывай об этом, - Джеймс не удержался и улыбнулся. Ему нравился характер Лили, ее упрямство, воинственность, внутренний стержень. Ей только тринадцать, но она уже круче многих однокурсников Джеймса. Она хорошо училась, прекрасно играла в квиддич и не влипала в неприятности. По крайней мере, те, за которые штрафуют.
- Так, Лил, что они хотели? – Джеймс не собирался так просто отпускать эту ситуацию. Девочка надула губы и ответила:
- Ничего.
- Лили!
В упрямстве они, Поттеры, все были сильны. Но Джеймс стал бы чемпионом, если бы они устроили соревнование. Лили щелкнула пальцами и опустила руки, выдохнув:
- Они побили Питера из-за того, что тот случайно выдал их Флитвику.
Вот оно что. Друг Лили попал в беду. И она, конечно же, не могла остаться в стороне от проблем.
- И что ты собиралась сделать? Побить их в ответ? – Джеймс не сердился. Напротив, он испытал прилив гордости за свою младшую сестру. Заступаться за друзей – это правильно. Так и нужно жить.