- Привет, - раздалось над головой. Роза открыла глаза и увидела Дилана. Он стоял напротив и смотрел на нее сверху вниз печальным взглядом побитого пса.
- Привет, - устало кивнула ему Роза. Ей вдруг показалось, что на нее обрушилась гора и давит, давит, давит.
Дил сел в кресло напротив и уставился на Уизли своими голубыми глазами. Сердце девушки дрогнуло. Она видела, что парень, измучившись за день из-за их ссоры, готов примириться. Но вдруг поняла, что ей не так уж и нужны извинения. Достаточно того, что он пришел. Это лучше. Так и должно быть. Так правильно. И она, наконец, перестанет думать об Оливере.
Роза протянула руку и положила ее на ладонь Дила.
- Ты злишься на меня, да? – просто спросил Джексон. Роза покачала головой из стороны в сторону.
- Забудем, ладно? – произнесла она и провела большим пальцем по его костяшкам. Так просто. И никакой мелодрамы.
Это хорошо, что Дил теперь здесь, с ней. Она не должна больше думать об Оливере и о том, что с ним связано. Вот ее парень. И думать она может лишь о нем.
Дилан улыбнулся, плечи его расслабились, и Роза поняла, какое он испытал облегчение от их примирения. И сама тоже была этому рада.
- Что это? – вдруг кивнул Дил, подбородком указывая куда-то вниз. Роза не сразу поняла, о чем речь, но, опустив взгляд, увидела, что все еще сжимает во второй руке бумажный цветок. Тот, что нашла в своем учебнике. Тайный подарок. Выражение чувств.
- В смысле? – Роза удивленно взглянула на Дила, пытаясь понять, не шутит ли он. – Разве не ты его сделал?
Она решила так, когда нашла цветок в книге, потому что кто еще мог сделать для нее нечто подобное? Это было само собой разумеющимся, но теперь вдруг стало ошибочным.
- Я? – хохотнул Дил и вырвал цветок из ее пальцев, а затем повертел перед глазами. – Шутишь, Роза? Я в жизни не умел ничего руками делать. В том числе и оригами. Тебе не кажется что это, ну, немного девчачье занятие?
Роза в недоумении смотрела на своего парня, и неприятное холодное разочарование расползалось внутри. Отчего-то такое пренебрежение к цветку задело ее. Она забрала его обратно и положила между страниц.
- А… что? – вдруг дошло до Дила. – Где ты его взяла?
- Нигде, - сухо ответила Роза. – Наверное, это Сэм. Я перепутала книги.
Это была ложь, но Дил в нее поверил. Девушка не любила лгать, но сказать сейчас, что цветок – подарок неизвестного поклонника, значило затеять новую ссору, а этого ей совсем не хотелось, ведь они только-только пришли к миру.
Дил, тем временем, встал со своего кресла и, подойдя к Розе, уселся на подлокотник и нежно обнял ее, запустив пальцы в рыжие волосы. Девушка уткнулась личиком в его плечо, закрыла глаза и изо всех сил старалась не думать о том, о чем думать нельзя.
========== 22. Внезапные открытия. ==========
- Роза нанесла следящие чары на все лопаты, на всякий случай, но их так никто и не брал, за исключением профессора Долгопупса, да и тот не выносил ни одной из них за пределы теплиц, - со вздохом произнес Джеймс, шагая по заснеженному склону. Тропинка, протоптанная учениками, ходившими на уроки травологии и обратно, обледенела, отчего ноги постоянно скользили, и приходилось быть очень осторожным, чтобы не упасть.
- Глупо было полагать, что это сработает. Капюшон умен и хитер, и, конечно же, понял, что мы теперь будем пристально следить за лопатами, - ответил Оливер, шедший слева от Джеймса. На нем был шарф с зелеными и серебряными полосами и кожаные перчатки. Сам Джеймс тоже утеплился – под мантией на нем был связанный бабушкой на прошлое Рождество свитер.
На улице заметно похолодало. Ни о каких дождях больше не шло и речи, единственными осадками стал снег, мелкий и ужасно колючий. Состоявшийся вчера матч Пуффендуй – Когтевран проходил в условиях внезапной метели. Джеймс искренне сочувствовал игрокам этих команд и тихо радовался, что на прошлой неделе, когда играл Гриффиндор, еще стояла относительно теплая погода.
- До сих пор не могу перестать думать о том, как близки вы были к тому, чтобы узнать, кто под капюшоном, - снова вздохнул Джеймс. Когда события, случившиеся с Мией, наконец, улеглись в его голове, он в полной мере ощутил то, что произошло с остальными его друзьями в теплицах.
- Не повезло, - согласился Оливер, но Джеймс услышал невысказанную досаду. Он представлял, как обидно Сноу, но он, даже если и злился на Дила и винил его, то никогда не высказывал этого вслух. То ли все, что стоило сказать, он озвучил там, в теплицах, то ли просто не считал нужным бросаться обвинениями. В конце концов, это ничего не исправит.
- Так, - Джеймс вспомнил еще об одном интересующем его вопросе и постарался, чтобы голос его звучал небрежно, - ты разговаривал с Мией?
Он знал ответ, потому что на следующий после Хэллоуина день видел из окна прогуливающихся вместе Грейс и Оливера. Ему бы так хотелось знать, о чем они говорили. Сказала ли Мия что-то, что скрыла от него? Едва Джеймс задавался этим вопросом, как в нем тут же поднималась волна неоправданного раздражения на весь мир. И он прекрасно знал, что Роза назвала бы это чувство другим словом – ревность.
- Да, - коротко и просто ответил Оливер. И Джеймс понял, что большего от него уже не добьется.
В молчании они спустились с холма и пошли к теплицам. Около озера прыгали какие-то дети. Джеймс не понимал, что они делают – для снежков недостаточно снега, как и для снеговиков и крепостей, а для катания на коньках вода еще не замерзла. И среди побелевшей седой земли почти не заметной становилась белая гробница – место упокоения и памятник величайшему директору Хогвартса. Это место всегда навевало на Джеймса какую-то странную, необъяснимую грусть. И потому он торопливо отвел глаза.
В теплицах никого не было, но дверь оказалась не заперта. Наверное, Долгопупс должен был вскоре вернуться. Значит, у них не так много времени. Оливер первым вошел внутрь, на ходу снимая перчатки. Джеймс скользнул следом.
Привычный душный запах тотчас заполнил нос. Джеймс поморщился. У него невольно складывалось впечатление, что за эти несколько месяцев он бывал здесь чаще, чем за предыдущие пять лет. Лопаты, скрытые кустами, все так же стояли в углу. И та единственная, украшенная узорами, тоже. Никто не приходил за ней.
- Поищем, вдруг что-то осталось, - произнес Джеймс. Но надежда на это была слабой. Если человек в капюшоне и оставил какие-то следы, то за неделю их точно смели толпы учеников, приходивших на травологию. Но выделить время для того, чтобы наведаться сюда, раньше ни у Джеймса, ни у Оливера не получилось.
- Жаль, что ты не видел, куда он побежал…
- Да. Если бы только у меня была с собой палочка…
Джеймс невольно подумал о Мие – вот уж кого без палочки невозможно застать. Наверное, она и спит с ней. Но тут же образ мирно посапывающей Грейс сменился резким осознанием. Джеймса словно окатили холодной водой. Мысль, только что пришедшая в голову, была подобна взрывающему заклинанию. Он остановился и прямо взглянул на Оливера, который в этот момент изучающее рассматривал что-то на земле.
- Тебе повезло, что он не напал на тебя из тьмы, - пропыхтел Джеймс. Оливер даже не взглянул на него, но когда ответил, голос его звучал прохладно:
- Я его не боюсь.
- А стоило бы, - фыркнул Джеймс. Что за безрассудство? Что за отношение к своей жизни? Оливеру же не может быть плевать на себя!
- Перестань, - отмахнулся от такого предостережения Сноу, так и не удостоив Джеймса даже крошечным взглядом. Это задело. Поттер отвернулся и принялся осматривать кусты, за которыми стояли лопаты. Мысленно он решил, что больше не будет ничего говорить, раз Оливер не хочет слушать. Вот еще, тратить на это время! В конце концов, слизеринец не ребенок, сам должен всё понимать.
Но молчать долго у Джеймса не получилось – раздражение как зверь вгрызлось в него зубами, вызывая внутренний зуд и заставляя вновь говорить.