- Надеюсь, ты не собираешься героически погибнуть в битве со злом, - бросил Джеймс, и не надеясь получить ответ.
- Что-то героическое – это по твоей части, - отозвался Оливер ровным тоном. И вдруг раздался короткий смешок. А потом последовало уже совершенно весёлым голосом. – Ты что, волнуешься за меня, Джимми?
Джеймс бы скорее съел свой галстук, чем признался в подобном Оливеру. Потому он нарочито сердито буркнул:
- Вот еще. Как будто у меня без этого мало проблем.
Но такой ответ, очевидно, позабавил Оливера еще больше. Краем глаза Джеймс заметил на его лице снисходительную улыбку и сразу же отвел глаза.
- Не смущайся, Джимми. Я никому не скажу.
Джеймс вспыхнул и уже собирался парировать, но тут взгляд его заметил что-то маленькое, темнеющее в самом углу, около лопат. Так и не ответив, он протиснулся туда, по пути оцарапав руку и наклонился, чтобы лучше рассмотреть находку. Это был кусок бархатной черной мантии, зацепившийся за острый шип растения.
- Оливер, - позвал слизеринца Джеймс. Сердце его учащенно заколотилось. Спустя две секунды Сноу оказался рядом и тоже уставился на лоскуток. А потом наклонился и первым протянул к нему руку. И тут же Джеймс вспомнил их первое совместное дело – поход в Запретный лес, где лежали мертвые звери с красными глазами. Тогда Оливер так же склонился над хорьком и без промедлений прикоснулся к его глазам. Снова рискнув. Тогда Джеймса это не тронуло, ведь Сноу был для него просто самовлюбленным слизеринцем, мужским воплощением Диаз и ярким представителем своего малоприятного факультета. Но с тех пор многое изменилось. И сейчас он не мог не отметить некоторую опрометчивость в действиях парня.
Оливер снял клочок ткани с колючки и вновь выпрямился.
- Кто-то зацепился, - произнес он задумчиво, рассматривая находку. – Тот, кто брал отсюда лопату. Иначе, какой смысл забираться так глубоко в эти кусты?
- Подожди, - Джеймса вдруг осенило. – На этой неделе лопаты брал только Долгопупс. Значит, это или его, или…
Он резко замолчал, пораженный собственной догадкой. Этот лоскуток мог принадлежать человеку в капюшоне. Оливер, разумеется, подумал о том же. Он поднес кусочек ткани к свету и произнес:
- Не помню, чтобы профессор Долгопупс ходил в таких дорогих мантиях. Только взгляни, она из бархата, да еще и с каким-то узором. Похоже на… снежинки?
- Что?!
До этого момента сердце Джеймса билось часто? Нет. Оно не билось вовсе по сравнению с тем, как застучало сейчас. Стремительно он выхватил лоскуток из рук Оливера и уставился на ткань во все глаза. Ему казалось, что он падает. И у пропасти этой нет дна.
- Джеймс? – в голосе Оливера зазвучала тревога. А Джеймс вдруг ощутил, как мелко-мелко задрожали колени и пальцы рук. То ли от открывшейся ему правды, то ли от высокой волны ненависти. В этой школе лишь один человек носил мантию из черного бархата, украшенную столь же черными вышитыми нитками снежинками.
- Я знаю, - прошептал Джеймс сиплым от озарения или ужаса голосом. И повернул голову. Взгляд его встретился с взглядом Оливера и утонул в нем.
- Что?
- Я знаю, кто под капюшоном.
***
Всю неделю Розе не давала покоя мысль об упущенном человеке с капюшоном. Наложенные ей на лопаты чары слежения оказались бесполезны и не принесли никаких результатов. Но она не могла отделаться от мысли, что все они упустили что-то важное. И потому в воскресенье вечером, когда Джеймс и Оливер ушли в теплицы, она тоже решила кое-что проверить. Ей не хотелось говорить друзьям о своей теории заранее, потому что она боялась быть высмеянной в случае ошибки. А ошибаться, особенно на глазах у других, Роза терпеть не могла. Потому-то, зная, что брат и Оливер не могут ей помешать, она оставила книжки и тетрадки в спальне, накинула поверх магловской одежды школьную мантию и выскользнула из гостиной.
Вышагивая по коридорам, Роза не могла перестать думать об этой внезапной дружбе между Оливером и Джеймсом, даже если оба они не признавали даже факта ее существования. Она ясно помнила те волны раздражения, что были между ними в самом начале. И как теперь все изменилось. Хотя, после долгих размышлений, девушка пришла к выводу, что дружба эта не так уж и внезапна. Просто она сама только что обратила на нее внимание. Но эти переглядки Оливера с Джеймсом, их разговоры, шутки и подколы – всё это немного сердило Розу. И этому было только одно основание, которого девушка боялась – ей самой немного хотелось быть на месте Поттера. Даже письмо от дедушки Оливер показал Джеймсу, а не ей, хотя именно она была в курсе того, что старший Сноу вообще должен что-то написать.
- Роза, ты куда? – сразу за топотом бегущих ног раздался голос. Дил. Разумеется, в теплицы он не пошел. То ли из-за своей явной неприязни к Оливеру, то ли опасаясь, что ему поставят в вину побег капюшона. Но он так быстро скрылся из гостиной, когда Джеймс сообщил, что они собираются на поиск улик, что Роза даже не успела спросить, куда он.
- Дил, - Уизли заставила себя улыбнуться. И несколько неуверенно придумала. – Я… в библиотеку.
- Я с тобой, - сразу же отозвался парень, тоже с улыбкой. И с готовностью махнул рукой вперед. – Как раз поищу что-нибудь про зелье Эйфории.
Роза вздохнула, глубоко и тяжело. Она не хотела тратить время на библиотеку сейчас, а запретить идти Дилану с собой не могла. Оставался только один выход – сознаться.
- Ладно, на самом деле я не в библиотеку.
Лицо Дилана сразу вытянулось. А затем моментально приняло подозрительное выражение.
- Тогда куда?
Роза заглянула ему за спину, потом оглянулась – нигде никого. Ладно. В конце концов, так даже лучше. По крайней мере, Джеймс не станет орать на нее, когда узнает, что она полезла во все это в одиночку. Да и вдвоем все-таки веселее и уютней.
- Знаешь, - полушепотом начала Роза, - я все думала о том, что случилось в Хэллоуин, - лицо Дила сразу помрачнело. – Понимаешь, капюшон вышел из школы, думая, что никто его не заметит, и потом пытался вернуть лопату. Настоящий, не иллюзия. И той ночью, помнишь, когда мы увидели его впервые, он ведь не мог знать, что мы там будем. Может, он и подслушивает наши разговоры, но не может предсказывать будущее. И, очевидно, не следит за нами все время, иначе он бы знал, что мы в теплице, и не вернулся.
- Что ты хочешь сказать?
- Что, если и в тот раз это тоже был он? – глаза Розы оживленно горели, как яркое пламя. Эта мысль будоражила ее, и она была рада, что наконец-то смогла ей с кем-то поделиться. – Тогда получается, что там, под лестницей, настоящий проход в его тайное логово, или что там у него, не знаю.
- Но мы ведь все перепроверили в прошлый раз, - с ноткой сомнения в голосе потянул Дил. Роза и на это уже придумала объяснение.
- Потому что, очевидно, вход как-то магически защищен. Возможно, какими-то древними чарами, которые не снимешь так просто. Я хочу еще раз все там осмотреть. А сейчас лучший момент, все в своих гостиных, никто не может помешать.
- Роза… – все еще не был убежден Дил. Но Роза была слишком возбуждена возможной истинностью своих слов и не обратила на это внимания.
- Да послушай, Дил, - всплеснула она руками, - я видела капюшона в ночь Хэллоуина. И он выглядел точно так же, как тот, кого мы встретили ночью.
- То есть в черной мантии, полностью скрывающей лицо и фигуру, - скептически подчеркнул Дилан. Из его уст это и правда звучало маловероятно, но Роза не собиралась так легко сдаваться. Ей хотелось сделать что-то особенное, важное, значимое.
- Я всю неделю читала в библиотеке про разные способы открытия тайных заколдованных дверей и сейчас хочу их испробовать. Ты со мной? – бодро заявила Роза. Желание рисковать в ней в последние недели стало каким-то особенно сильным. Дилан нахмурился, о чем-то думая. А после вдруг тихо произнес:
- Кого ты хочешь впечатлить своими подвигами, Роза? Меня? …Или Сноу?
Розе показалось, что в грудь ей со всей силы всадили длинную острую иголку, и она прошла насквозь, пронзив сердце. Дилан стоял, опустив голову, и девушка ощутила приступ жалости. Сейчас Джексон казался ей таким маленьким, меньше Микки, и таким несчастным, что хотелось обнять его, прижать к себе и, целуя в лоб, пообещать, что все беды уйдут.