Потому Роза сделала шаг к парню и взяла его за руку. Тотчас голубые глаза взглянули на нее.
- Я просто хочу найти убийцу, пока он не совершил что-то плохое вновь, - четко произнесла девушка. - Хочу узнать, чье лицо скрывается под капюшоном. И, может, за той дверью будут ответы. Если ты мне поможешь, я буду рада.
Губы Дила дрогнули, и улыбка расцвела на лице. Роза с облегчением выдохнула. Эти новые сложные отношения с Джексоном ей совсем не нравились, и она хотела, чтобы вернулись те простые и легкие, что были весь предыдущий год. И дело было не только в ревности Дилана, но и в ее собственных сомнениях. Днями Розе удавалось не думать ни о чем таком, но ночью ее сознание ослабевало, и во снах приходило то, чему в ее голове и сердце не должно было быть места.
Вместе они спустились в подземелья и подошли к той лестнице, под которой когда-то искали капюшона. Вытащив волшебную палочку из кармана, Роза начала бормотать заклинания. И если здесь что-то есть, она это найдет.
- Ты уверена? – позвал ее Дил. Он так и не решился зайти под саму лестницу, лишь топтался, глядя со стороны. Роза взглянула на него через плечо и быстро улыбнулась.
- Да. Следи, не идет ли кто-нибудь. Если что, предупреждай меня сразу. Ни к чему, чтобы кто-то решил, что мы здесь что-то затеваем.
Все эти старинные ритуалы были вычитаны Розой в не менее старинных книгах и сопровождались не только длинными магическими формулировками, но и определенными взмахами палочкой. Порой ей приходилось выделывать целые узоры и схемы в воздухе.
Примерно минут через двадцать, когда энтузиазм Розы все больше и больше превращался в голое упрямство, мимо проплыл ужасающего вида призрак. Кровавый барон, приведение Слизерина. Дил чуть не вскрикнул и отскочил, когда тот выплыл прямо из стены и понесся дальше по коридору с совершенно равнодушным выражением лица.
- Дил! – ахнула Роза, когда парень споткнулся за собственную ногу, толкнул девушку, и палочка вылетела из ее рук. Золотой луч, вырвавшийся из ее кончика, ударил куда-то в самый низ стены, разлетелся на искорки и погас.
- Прости, прости, - сразу забормотал Дилан. Но Роза его не слушала. Она наклонилась, чтобы поднять отлетевшую в самый темный угол под лестницей палочку, и тут увидела тонкую голубую полоску света между стеной и полом. Сердце замерло.
- Дил… – шепотом, боясь говорить громко, позвала своего парня Роза. Он через секунду оказался рядом. – Смотри.
- Что это? – так же тихо выдохнул Дил. Роза обернула на него горящие глаза и ответила:
- Тайный ход. Мы нашли его.
========== 23. Записка. ==========
Мия Грейс любила холод. То, как он заострял внимание. Как оседал на теплой коже. Как отрезвлял. Нравилось, как он уменьшал боль от старых шрамов. Как делал звуки отчетливей, а предметы ясней.
Мия Грейс любила рубашки. Их простую мягкую ткань. То, как в них было свободно и не жарко. Как широкие рукава закрывали руки. Защищали ее от ненужных, опасных расспросов. Ей нравились четкие незамысловатые клеточки на ткани, бывшие в сто раз лучше всяких звездочек, цветочков и кружочков.
Мия Грейс любила красный цвет. Любила этот оттенок крови и огня. А еще она любила алые розы. Белый снег. Тишину. Холодное зимнее солнце.
И своего отца.
И из всего этого лишь любовь к последнему причиняла ей боль.
Сегодня она вновь не спала всю ночь. Лишь перед самым рассветом сомкнула глаза, но первые звуки выспавшихся соседок вырвали её из беспокойной дремы спустя всего пару часов. Соседок своих Мия недолюбливала. Они были болтливыми, шумными и глупыми. Мия бы предпочла жить одна. Но сейчас она здесь, там, где и должна была быть еще много лет назад, и ради этого можно потерпеть недалеких девчонок по соседству.
Вечером воскресенья в общей гостиной Гриффиндора как всегда было шумно, многолюдно и хаотично. Соседки предпочитали вариться во всем этом, и Мия, воспользовавшись их отсутствием, осталась в своей комнате. Она сидела на кровати и вертела в руках маленького серебряного солдатика. Ее талисман. Всё, что у нее осталось. Напоминание об отце и его смерти. И о том, кем он был для своей дочери, и кем она была для него.
Мия хорошо помнила тот день, когда он умер. Как узнала об этом черной ночью. Перед самым рассветом. Двое людей пришли в дом, чтобы сообщить матери, а она не спала, пряталась наверху лестницы и слышала каждое слово. Ее сердце сгорело. Как и вся ее жизнь.
Здесь, в Хогвартсе, в первое время ей все было ненавистно, и она пыталась избегать людей так, как только могла. А потом внезапно оказалась в компании не то героев, не то мстителей, не то самоубийц. Мало ей, что ли, было того, что произошло за стенами школы, чтобы и здесь влезть в какую-то сомнительную и возможно опасную авантюру?
Но ее отец хотел, чтобы она приехала в школу. И она сама этого хотела. Знала, что ей это нужно, быть здесь. Это ее место. Если бы не мать, внезапно решившая устроить ей домашнее обучение, стольких бед можно было бы избежать…
Неяркое ноябрьское солнце уже скрылось за плотным слоем облаков у самого горизонта. И за стеклом начинало смеркаться. Мия сидела на кровати и смотрела на темнеющий уголок неба. Она старалась ни о чем не думать. Ни о том, что было, ни о том, что будет. Все сложится так, как должно. А ошибки прошлого уже не исправить. Они свершились, и спасения нет. Она знала, что давно пора двигаться дальше, так твердили ей Макгонагал, какая-то тетка из Святого Мунго с замашками мозгоправа, экзаменатор, проверявший уровень ее образования. И даже Оливер. Но Мия не знала, как это сделать. И не понимала, зачем.
Она сбежала. Она спряталась в Хогвартсе. Но ее кошмары последовали за ней. Наверное, она не достаточно сильная, чтобы отбросить все эмоции и чувства. Но Мия верила, что однажды это изменится. Здесь, в школе, она найдет себя.
Подушка насквозь пропахла листьями, но даже это перестало помогать. Мия сердито взглянула на нее, хоть и понимала, что виновата сама. Во всем, что случилось. И ее недавний срыв это только доказал. Она не нормальна.
- Не говори так, Мия, - произнес в памяти тихий голос Оливера. – Если ты ненормальная лишь потому, что напала на того, кто подкрался к тебе со спины и схватил, то что уж говорить обо мне, человеке, который слышит неизвестные голоса и видит то, чего нет?
Может, именно это притягивало к Оливеру людей. И в то же время отталкивало. Мия видела это – бесконечное сражение за его душу. Он избегал близких привязанностей, но так желал их. Она замечала это, даже если он никогда такого не говорил и не скажет вслух. Он стремился к одиночеству, но на самом деле ненавидел его. Выстраивал стены, чтобы спрятать за ними свои чувства, чтобы жить только разумом. Было в нем нечто родственное Мие. Какая-то тьма внутри, которую они оба пытались контролировать и сдерживать, зная, что однажды не смогут. «Команда плохишей», как когда-то сказал Оливер. Ох, он даже не представлял, как сильно это слово подходило к Мие. В прямом значении.
По лестнице за дверью раздались чьи-то торопливые шажочки. Кто-то поднимался, весело прыгая через ступеньку. Мия торопливо убрала солдатика в карман и схватилась за палочку, лежавшую около коленки. Просто, на всякий случай. Дверь распахнулась, и в комнату впорхнула Мишель, одна из глупых соседок. В руках ее белел свернутый пергамент.
Мия вновь уставилась в окно. Она не общалась с девушками, с которыми делила комнату, ограничиваясь лишь приветствием по утрам, так что ожидала, что Мишель просто сделает то, зачем поднялась сюда, и скроется. Потому удивление было еще сильнее, когда соседка вдруг остановилась около кровати Грейс.
Мия оторвала глаза от неба в окошке и молча уставилась на Мишель. Та несколько растерянно улыбнулась, но, не получив ответного дружелюбия, бросила все попытки казаться любезной и просто протянула вперед руку со свитком.
- Что это? – холодно спросила Мия, враждебно глядя на пергамент. Мишель надула губы и бросила свиток на кровать.