И сейчас, в данный момент, ни Эджком, ни капюшон, ни видения в воде – ничто не имело значения. Джеймс сидел, пораженный прозвучавшим откровением Оливера. Пришибленный открывшейся ему правдой. Он ведь сам просил об этом, а сейчас едва мог дышать от тяжести, камнем осевшей на дне души. Каждое слово Оливера отзывалось болью в серых глазах, которую он упрямо пытался скрыть. И Джеймсу было больно вместе с ним. У него было чудесное, теплое, самое лучшее детство в кругу семьи, друзей и любви. А Оливер, маленький несчастный Оливер, должен был справляться со своим безумием совсем один, не понимая, что происходит. И не найдя ответов по сей день.
Прося рассказать о способностях, Джеймс не думал, что получит настолько полный и открытый ответ, без смешков и увиливаний. И эта откровенность его сразила. Потому что за стеной из язвительности и усмешек, он увидел все того же мальчика в темной комнате, так и не знающего ответа на главный вопрос – что с ним не так? Сильный, отчаянный, готовый идти до конца, он сам, должно быть, не понимал, как нуждался в защите.
Джеймс сглотнул возникший в горле комок. Только не развози слюни.
- Да уж, - хмыкнул он севшим голосом. И тут же постарался придать ему чуть менее драматичный характер. - Оливер, я знал, что ты особенный, но не думал, что настолько.
Оливер ухмыльнулся. Привычный слизеринец. И поскорее вернул разговор из серьезного в нормальную полушутливую плоскость.
- А ты как хотел? – весело вскинул он брови. - Думал, со мной легко?
«Думал. Но больше ты меня не обманешь. Теперь я знаю».
- Нет, - потянул Джеймс, с радостью переходя в режим подколов и шуток. Его любимый. Когда можно говорить даже о чем-то серьезном, не рискуя превратить все в мелодраму. - То, что с тобой непросто я с первого взгляда понял. Но, слушай, если ты снова услышишь эти голоса, ты можешь всегда сказать мне.
- Это ведь странно, - заметил Оливер совершенно спокойно. - Не считаешь, что я ненормальный?
На этот титул у них много кандидатов.
- Не больше, чем я. Мои видения, твои голоса. Мы оба по уши во всем этом.
- Это точно.
Оливер кивнул, сжав губы, и отвернулся. Ушедшая тишина вновь вернулась, навалившись на них теплым пледом осенним вечером. Джеймс тоже перевел взгляд на дверь, но, что бы там ни происходило, отсюда невозможно было ни увидеть, ни услышать что-либо.
- Надеюсь, теперь эта тема навсегда закрыта? – спросил Оливер нарочито небрежно. Джеймс тихонько фыркнул:
- В наше первое наказание ты сам заговорил о ней, а ведь мы тогда едва знали друг друга.
- Ну, - пожал плечами Сноу, - мне была нужна информация от вас, и что вы при этом подумали бы обо мне, было совсем неважно.
Что ж, это честно.
Вновь воцарилось молчание, но теперь уютное и какое-то спокойное. Почти домашнее.
И Джеймс вдруг ни с того, ни с сего вспомнил, как однажды укладывал спать Лили. Ей было пять, и она боялась ложиться, потому что ей казалось, что кто-то есть в шкафу. Ал уже спал, а мама и папа еще не вернулись. И в ту ночь Джеймс до самого утра просидел у кровати сестры, охраняя ее от ночных чудовищ, как и обещал. Он так и не позволил себе уснуть, хотя сам был всего лишь ребенком.
- Оливер, - тихо позвал Джеймс. Тот повернул к нему голову.
- Да, Джеймс?
И, может быть, воспоминание о детстве и о любви к сестре, всколыхнуло в Джеймсе какую-то нежность, заботливость, потому что, глядя в глаза Сноу – своего друга, именно друга, теперь он не сомневался в этом, а, наконец, принял, и на душе стало спокойней – он выдохнул с решительностью в голосе:
- Когда они вернутся, ты не будешь один.
Оливер смотрел на него несколько секунд, не понимая. Его лицо будто сомневалось, будто спрашивало: «Что, черт возьми, на тебя нашло, Поттер»? Хотел бы Джеймс сам знать ответ на этот вопрос. Он вдруг с ужасом подумал, что позволил себе лишнее – все эти душевные разговорчики, нежности и прочее – все это бред полнейший и стоит держать при себе. Потому что не хватало ему превратиться в тряпку для полного счастья. Ничего удивительного, если сейчас Оливер просто встанет и уйдет подальше от него с такими заморочками.
Но тот вдруг прищурил глаза, и быстрая хитрая улыбка, бесподобная, скользнула по его губам и растаяла, словно дым.
- Как мило, Джимми, - усмехнулся он. - Ты такой сентиментальный. Я могу поплакать на твоем плече?
И Джеймс от облегчения едва не рассмеялся. Оливер такой Оливер.
- Ты можешь хоть иногда быть серьезным? – без тени раздражения спросил он. - Для разнообразия.
Оливер ехидно улыбнулся.
- Только ради тебя.
За что сразу же получил тычок в бок.
- Да пошел ты.
Обменявшись улыбками, они вновь уставились на дверь кабинета профессора трансфигурации. Но время шло, и Джеймсу все больше казалось, что зря они здесь сидят, и сегодня им точно не удастся пробраться внутрь и поохотиться за уликами и доказательствами. Но, как бы то ни было, он бы никогда не сказал, что провел это время напрасно. Может, он и не поймал загадочного убийцу, но, наконец, понял нечто более важное, то, что давно было рядом.
- Эй, Джимми! – раздался слева тихий шепот. Джеймс чуть повернул голову, показывая, что слушает. И Оливер продолжил. - Ты же понял, что я хотел сказать «спасибо»?
Негромкий смешок сорвался с губ Джеймса и, по-прежнему не отводя взгляда от двери, он опустил голову и пару раз кивнул своим коленкам.
- Разумеется, умник. Хотя у тебя своеобразная манера. А ты понял, что я понял?
Чтобы услышать в ответ:
- Разумеется, болван. Ты ведь и сам понял, что я понял, что ты понял. Просто хотел еще немного поговорить со мной.
- Пфф.
- Это значит да?
Джеймс поймал себя на том, что по лицу его лужицей растеклась самая идиотская улыбка на свете. И сразу же убрал ее, пусть и не без усилий. В конце концов, они сидят в засаде. И потому прошипел, не отводя от дверей кабинета внимательных глаз:
- Это значит «заткнись».
========== 25. Охотники на ведьм. ==========
Дверь не скрипела, не шуршала и не грохала. В общем, не издавала никаких звуков, когда внезапно открылась. Но Оливер все равно слышал что-то. Он моментально вытянулся, и пальцы его правой руки сильнее схватились за каменную складку мантии статуи, чтобы, при необходимости, помочь быстрее встать на ноги. Джеймс справа тоже напрягся и вытянул шею, чтобы лучше видеть.
Профессор Эджком, как всегда в черной мантии и с собранными волосами, медленно вышла из своего кабинета. Под мышкой она держала книгу, в которой Оливер без труда узнал учебник «Трансфигурация. Введение и основы» для первого курса.
Прежде чем уйти, профессор несколько раз взмахнула палочкой, запечатывая двери на ночь, а после зажгла на ее кончике волшебный свет и неторопливо побрела по коридору. Должно быть, в свою личную комнату. А значит, путь был свободен. Мельком посмотрев на часы - пятнадцать минут восьмого - Оливер перекинулся с Джеймсом коротким взглядом и, вместо слов ограничившись кивком, вышел из-за статуи. Поттер сделал ровно то же.
Чары, защищавшие дверь от нежелательных проникновений, оказались простыми. Взлом таких Флитвик преподавал еще на четвертом курсе. Пары взмахов палочкой и несложных заклинаний хватило, чтобы замок щелкнул, открывшись.
- Бинго, - на выдохе прошептал Джеймс. Не убирая палочку, Оливер взялся за ручку двери и первым вошел в кабинет. За все время учебы ему ни разу не довелось здесь побывать, и он не знал, чего ожидал, но в любом случае ощутил себя обманутым. Личные кабинеты профессоров всегда представлялись ему чем-то особенным, важным, имеющим значение. Те уголки замка, где хранили свои знания, свои жизни учителя. Казавшиеся такими строгими и недоступными, за этими дверями они становились собой настоящими.