Но этот кабинет не был похож ни на что такое. Самое скучное помещение из всех, что Оливер когда-либо видел. Даже наличие личных вещей Эджком не делало это место особенным, её. Сколько она уже преподавала в Хогвартсе? И неужели за всё это время?..
Оливер обернулся, чтобы узнать реакцию Джеймса, но тот не выражал совершенно никаких эмоций, и до Сноу только сейчас дошло, что гриффиндорец, должно быть, был здесь не в первый раз. Долгие вечера наказаний.
- Приятные воспоминания? – не удержался от подкола Оливер. Джеймс моргнул и отвел взгляд от невысокого деревянного стула.
- Начнем? – вместо ответа вскинул он брови. И Оливер кивнул, решив, что не будет приставать с расспросами. Если Джеймсу захочется поболтать, то он здесь и всегда готов предоставить свободные уши. Для него, для Мии. Или для Розы.
Мысли об огненно-рыжих волосах и теплой улыбке вызвали только горечь. Вся та ситуация, что сложилась, никуда не вела с самого начала. Роза встречается с этим недалеким Диланом и, видимо, сильно им дорожит. И всё, что могло бы быть… Оливер едва удержал вздох. Есть вещи, которым не суждено никогда случиться. Он знал это очень давно, с самого детства. Но уже много лет это знание не вызывало в нем боль. До этого дня.
Джеймс, тем временем, уже по-хозяйски принялся обыскивать рабочий стол. На лице его застыло какое-то мрачное удовлетворение. Мстительное. Наверное, ему нравилось то, что он сейчас делал. Нравилась мысль, что он роется в вещах ненавистного преподавателя, и что она, возможно, тот самый убийца.
Оливер бы отдал так много, чтобы узнать, чье лицо под капюшоном. Но с самого начала он не верил в эту безумную идею, что главный виновник всего, что невидимый убийца в тени – это Эджком. Джеймс был ослеплен собственными обидами, но Оливер ясно видел все. Или ему так казалось. Хотелось верить, что он сам еще способен рассуждать здраво и непредвзято. Профессор Эджком была умной женщиной, со своими принципами и странностями, но она не казалась безумной или злобной. Хотя… капюшон ведь и должен умело притворяться, нет?
Покачав головой собственным размышлениям, Оливер шагнул к стеллажу, стоявшему справа от него. Хватит тормозить. В любой момент кто-то может пройти мимо и увидеть в кабинете свет. Не хватало, чтобы их еще поймали.
Полки были заставлены книгами. В основном, это было что-то по трансфигурации, несколько учебников по истории магии и пара изданий в мягкой обложке, судя по всему, художественная литература. Оливер сомневался, что среди них затесался какой-нибудь темный фолиант о Древней магии, но все равно тщательно прочитывал каждый корешок, чтобы не упустить ни одно название. В конце концов, опыт в обыске помещений на наличие каких-либо зацепок для подтверждения собственной теории у него уже был.
Удивительно, но у него никогда не возникало даже тени сомнений в подобных ситуациях, когда он был уверен в собственной правоте. Тогда для достижения цели хороши были любые средства. Без ограничений. И совесть всегда услужливо молчала. Молодец. Хорошая. Она не мешала ему поступать так, как он считал нужным. Ни тогда, с домом Миргурда, ни сейчас, ни когда-либо прежде.
- Какая-то сушеная трава, - раздался тихий голос Джеймса. Едва слышно. Не орать же, чтобы их поймали. Оливер бросил в его сторону моментальный сосредоточенный взгляд. Поттер держал под носом небольшую деревянную шкатулку цвета фанданго и с брезгливым выражением на лице – скорее игра, чем правда – принюхивался к ее содержимому.
И когда Джеймс поднял глаза в ответ, Оливер лишь дернул подбородком вперед, спрашивая без слов. «Ну, что там?» Джеймс картинно пожал плечами и захлопнул шкатулку. «Ничего важного».
На стеллаже с книгами ожидаемо не обнаружилось ничего интересного или подозрительного. Все учебники разрешенные. И никаких тайных пряток, вместилищ или сейфов. Джеймс продолжал рыться в мелких вещах, спрятанных в тумбочки стола, а ведь именно там чаще всего находится что-то личное, особое. Так что Оливер плавно переместился к невысокому буфету из махагони у противоположной стены.
На верхней полочке стоял чайный сервиз холодного белого цвета. Без единого узора. Такой же обезличенный, как весь кабинет. Оливер бы сказал, пустой. На всякий случай он заглянул в каждую чашку, чтобы убедиться, что внутри ничего нет.
И переместил всё своё внимание на следующую полку. Плетеная чашечка с печеньем. Полупустая коробка шоколадных котелков. Сахарница. Полная. Как скучно.
Так, а что еще ниже? Старые журналы. Несколько свернутых, но пустых пергаментных свитков. Толстая тетрадка в коричневой обложке формата А4. Листочки из календаря. Без каких-либо отметок. Сложенные аккуратно новые перья. Чернильница. Полная. Небрежно отпихнув весь этот несущественный хлам рукой, Оливер вытащил тетрадку, как единственное, что могло оказаться чем-то, и открыл ее на первой странице.
Записи. Формулы. Цитаты из книг, судя по всему. Перечеркнутые ингредиенты. Что-то хаотичное, не приведенное в систему, а потому такое несвойственное чрезмерно организованной во всем Эджком. Она что, пытается зелья изобретать?
Быстро пробежавшись глазами по первой странице и не отметив в ней никакого смысла, Оливер перевернул ее. Символы. Прорисованные нервной неуверенной рукой. Контуры, нечеткие, повторяющиеся. Какие-то ромбы, треугольники, хаотичные линии. И текст, приписанный сбоку от этих непонятных рисунков: «Белладонна, или Atrópa belladónna. Листья черешковые. Может, верхние? Или цветки? Попробовать оба варианта. Не совмещать с моли!!! Если использовать ягоды, эффект негативен».
- Джим… – еле слышно позвал Оливер. И сам удивился тому, как тихо и робко прозвучал его собственный голос. Он даже успел подумать, что Джеймс не услышал. Но тот вдруг материализовался за его правым плечом.
- Что? – так же тихо. Спросил больше взглядом, чем голосом. Оливер указал ему на страницу. Сведя брови, Джеймс склонился, чтобы прочитать написанное. И с легким недоумением поднял взгляд, словно спрашивая «И что?»
- Белладонна, - спокойно пояснил Оливер. Он и сам бы не понял, если бы столкнулся с этим растением лично. Как-то давно, в прошлом. – Ее ягоды сильнейший яд. Но в правильной пропорции они способны вызывать галлюцинации. Видения, неотличимые от реальности.
И Джеймс понял. Оливер видел по его лицу каждый миллиметр этого озарения.
- Тот вечер, - выдохнул гриффиндорец. – Думаешь, тогда нас всех могли отравить?
- Не знаю, - честно покачал головой Оливер. – Но если да, то как? Не так просто подсыпать что-то в еду именно вам. К тому же, она ведь не могла знать, что вы пойдете куда-то ночью. Никто не мог.
- Если она капюшон, то она очень умна и сильна в магии. А ведь она училась на Когтевране, не забывай.
Оливер быстро взглянул на следующую страницу. Там шли описания уже других трав. И в нем зашевелились сомнения. Зря он, наверное, сорвал Джеймса сюда. Это всё… не было похоже на то, что надо. Оливер помнил, как верещал его внутренний индикатор лжи, когда Стивена признали самоубийцей, как орала интуиция, будто в клетке, когда он обыскивал его комнату. А сейчас – тишина.
- Нет, - он пролистал оставшиеся страницы. Больше похоже на заметки юного зельевара, чем на дневник убийцы. – Ложная тревога.
Джеймс недовольно сдвинул челюсть в бок. И Оливер едва не усмехнулся – такое выражение он видел на лице гриффиндорца впервые. Что это – легкое недовольство? Детское упрямство? Или тихая досада? Или всё вместе?
И, захлопнув тетрадь, Оливер вернул ее на место.
- Если бы вас отравили белладонной, не факт, что у вас были бы одинаковые видения. И что это вообще был бы именно капюшон. Те чары, они другие. Просто… я удивился, увидев это. С чего бы учителю трансфигурации так увлекаться зельями и травами?
- Хороший вопрос, - согласился Джеймс и зашагал обратно к столу, к так и оставленному открытым последнему неизученному ящику в нем.