Снегопада не было, и Джеймс даже в сумерках разглядел следы, ведущие к лесу. Мия. Какое счастье, что не началась метель, иначе как бы он стал искать ее в огромном лесу? Эти следы были единственным шансом отыскать девушку и спасти. Нет, неправильно, помочь. Джеймс не хотел, боялся думать, что речь идет не просто о помощи, а о спасении. Потому что тогда, если он не успеет… В видении Мия была не просто в панике, как недавно на Хэллоуин, а в настоящем, бескрайнем ужасе. И Джеймс не представлял, что могло привести ее в такое состояние. Должно быть, нечто действительно страшное.
В лесу уже наступила ночь. Тени от деревьев казались черными и длинными. Они накрывали все под собой, уволакивая в свою ледяную тьму. И там, в них, таилось что-то ужасное. Противоестественное.
- Люмос.
Голос разрезал тишину лишь на миг, и сразу растаял, будто тьма поглотила и его, как все звуки. Как сам свет. Шаги на снегу становились менее ясными – где-то из присыпало упавшим с ветки снегом, где-то перебежал зверек. И Джеймс не знал, стоит ли звать Мию, кричать. Или лучше затаиться. Он прислушивался, надеясь уловить звук ломающихся веток, шагов или дыхания. Как далеко в лес могла зайти Мия? И зачем? Очередные тренировки? Вспомнила сентябрь и решила поупражняться? Но поздний вечер не лучшее время. Мия смелая, но не безрассудная. Она никогда не станет рисковать собой понапрасну. И раз она пришла сюда, должна быть действительно важная причина. Если бы он только знал, какая, это помогло бы ему ее найти.
А где-то в замке сейчас трое его друзей спустились в логово дракона.
***
Оливер не мог отделаться от дурацкого чувства, что стоило пойти с Джеймсом в лес, и это раздражало его. Потому что он никогда не действовал и не жил эмоциями. Всегда – разумом. И сейчас логичней и верней всего было разделиться. Джеймс сможет помочь Мие и сам, тем более, он видел что-то в воде, у него должна быть подсказка в том, как действовать и чего ожидать. И он был прав, капюшон, кем бы ни оказался в итоге, сейчас там же, где Мия. Что бы ни было ее опасностью, он должен контролировать это лично. И значит, путь в его тайное убежище свободен. Это лучший, идеальный момент, чтобы там все осмотреть. И Оливер очень хотел сделать это сам. Увидеть своими глазами.
Уже в подземельях их обогнала компания слизеринцев во главе с Камилой. Заметив Оливера, она очаровательно улыбнулась и подметила:
- Выгуливаешь своих львят, Оливер?
- Решил, что им нужно размяться, - ответил Сноу. – Не бойся, твою свиту они не покусают.
- Я не боюсь котят, - с легкостью парировала Камила. И Оливер улыбнулся ей. Она изящно изогнула одну бровь и подмигнула. – Увидимся позже.
- Конечно, - кивнул Оливер, когда толпа слизеринцев уже стала удаляться. Но Камила все равно оглянулась и хитро ухмыльнулась:
- Не забудь принять душ. А то от тебя пахнет… Гриффиндором.
Оливер издал громкий смешок. А Ками развернулась и изящной плавной походкой пошла в гостиную Слизерина.
- Все слизеринцы одинаковые, - пробурчал под нос Дил. Роза, нахмурив брови, провожала Камилу глазами, но, услышав слова своего парня, все-таки привычно смерила его сердитым взглядом. Но, на удивление, ничего не сказала. Оливер списал это на волнение о Джеймсе и Мие. Да, они все и прежде не ходили всюду толпой, как привязанные, но впервые осознанно разделились перед лицом опасности. А ведь Поттер был ее братом и лучшим другом Джексона. Оливер, не имевший ни братьев, ни сестер, ни друзей, вряд ли мог понять глубину их беспокойства друг о друге сейчас. Есть чувства, которые не будут ему доступны, и с этим он давно смирился.
Около той самой лестницы они, не сговариваясь, остановились, чтобы убедиться, что никто не может их увидеть. Оливер столько раз проходил по этим ступенькам, а теперь вдруг выяснилось, что все это время под ними скрывалась та самая дверь. Легкая досада на себя – не заметил, не почувствовал – вспыхнула в груди.
Роза, тем временем, уже принялась наводить какие-то чары, произведя определенные взмахи палочкой. Оливер прищурил глаза, стараясь запомнить каждое движение. Это было важно, и потому он не собирался это упускать. Дил исподлобья наблюдал за подземельем – не появится ли кто-то, способный им помешать. В лучшем случае, это будет случайный слизеринец, возвращающийся к себе – и даже Джексон тут ничего не возразил бы, в худшем – капюшон.
И вдруг стена, уходящая в темноту под дверью, бесшумно дрогнула и отползла в сторону, обнажив тонкую голубую полоску света внизу, около пола. Единственное, что указывало на то, что здесь есть тайный ход.
Оливер слышал, как шумит в ушах кровь, когда смотрел, как Роза прижимает ладошку к каменной поверхности, и дверь открывается, будто гигантский дракон, почувствовавший человеческое тепло, распахивает свою пасть, внутри которой чернело жерло. И там, во тьме, тысячелетие дремало зло.
Роза отступила на шаг, и Дил тотчас оказался рядом, за ее спиной. Оливер фыркнул с тихим презрением и решительно шагнул вперед. Там, за каменной дверью, скрывался коридор. Черные стены, пол. Темнота, уходящая вдаль. И только внизу, у самого пола высеченные прямо в камне горели голубым огнем неизвестные символы. Их свет был единственным, что разбавляло эту чернильную тьму. И Оливер ступил внутрь, будто нырнул в омут. И знал, что Роза и Дил сделали это сразу за ним.
- Люмос.
Холодный свет палочки выхватил из темноты ровные стены, отразился от их неправильно блестящей, почти глянцевой поверхности, искажая силуэты вступивших в коридор людей.
Это был всего лишь тоннель, узкий и темный. Но пол по склону уходил куда-то вниз. Оливер вспомнил, что в видениях Джеймса капюшон всегда спускался со своей лопатой. Не сюда ли? Только вот ступеней, по которым он вышагивал, не было видно. Пока что.
Оливер думал, что, оказавшись в логове капюшона, он почувствует что-то, хоть что-нибудь, с его-то ненормальными способностями, и потому собственная внезапная глухота горько разочаровала его. Он пытался прислушаться, нащупать что-то в себе или в окружающем пространстве, но не мог. Это место, оно словно подавляло всё, что было у Оливера, что он умел. Удивительно, ведь в детстве, узнав о своем проклятье, он мечтал стать обычным, как все, но сейчас, вдруг лишившись своего чутья, ощутил лишь пустоту. Будто часть его вырвали и забрали. Это ведь неправильно. Это…
Оливер на миг прикрыл глаза, не желая думать обо всём этом. Не сейчас.
И свет палочки вдруг опустился на нечто странное на стене, выхватив среди теней и тьмы что-то еще.
- Эй, Огонёк, - позвал он, - смотри, что здесь.
Роза возникла за его плечом, и Оливер ощутил, как ее пальчики сжали его предплечье, без единого слова прося пододвинуться, чтобы было лучше видно.
- Что это? – прозвучал в полумраке голос девушки. – Похоже на дверь?
Оливер кивнул. И лишь спустя миг сообразил, что гриффиндорцы вряд ли видят его лицо.
- Да, - немного скованно ответил он. – Думаю, дверь.
Взгляд его быстро осмотрел чуть выступающую вперед каменную плиту и остановился на вырезанном символе – круг с двумя узкими галочками, похожими на то, как дети рисуют птиц в небе – только одна из них была в нормальном положении, а другая вниз головой.
- А это… – он, как и всегда, не задумываясь, прикоснулся пальцами к выдолбленным линиям, но ничего не произошло, - наверное, это то, что скрыто за ней.
***
- Мия! – голос Джеймса затерялся среди деревьев, будто их густые ветви удерживали звук, не давая ему подняться вверх, прибивали его назад к земле, вдавливали в холодный снег. Как желали сделать с самим юношей. Он вздрогнул, вспомнив свои последние визиты в лес – акромантулов, жаждущих порвать его и Дила на кусочки, и мертвых животных, убитых темной магией, глаза которых горели кровавым цветом.