- Да, уходим, - кивнул Оливер. Здесь делать больше нечего. Нет смысла стоять у дверей, не зная, как их открыть. Пока они не разгадают символы, возвращаться нет смысла. К тому же, на самом деле слизеринцу не терпелось покинуть это место, делавшее его глухим и пустым. Он еще раз зацепил взглядом каждый из символов, пока проходил по коридору, стараясь запомнить. Роза и Дил шагали первыми. Около дверей девушка несколько раз взмахнула палочкой, чтобы те открылись.
Дил первым выскользнул из коридора обратно под лестницу. Роза, прежде чем последовать за ним, оглянулась. И в тусклом холодном свете палочки и голубом огне символов на стенах, Оливер увидел, что она смотрит на него. В полутьме глаза ее казались глубокими омутами. И юноше очень хотелось увидеть в них вместо этой черноты привычные синие звезды. Он сделал попытку улыбнуться. Видимо, не слишком удачно. Роза поджала губы и выскользнула за дверь.
Что он опять сделал не так? Разве он виноват, что это чертово место так влияет на него? Так необъяснимо, так… отвратительно.
Последним Оливер вернулся в подземелья из того коридора. И Роза закрыла за ним дверь.
И вдруг будто мир обрушился на Сноу всей своей полнотой. Он дышал, он слышал, он ощущал. И чувство целостности вернулось вместе с его способностями. Дыры в груди больше не было, хотя какая-то тяжесть всё же осталась. Но он снова стал собой. Хвала Мерлину, это место не лишило его сил. Он понял, что не хотел бы этого. Он так долго – всю жизнь – был странным, что теперь не смог бы иначе. То, что для других было ненормальным, для него являлось неотъемлемой частью себя. И лишиться этого все равно, что потерять зрение или слух.
- Ну, что теперь? – спросил Дил, обращаясь к своей девушке. На слизеринца он даже не смотрел, но сейчас Оливер собирался это исправить, потому что в руках Джексона всё ещё была та самая карта.
- Нужно узнать, где Джеймс и Мия, - ответил Сноу. – Если они не вернулись, нужно идти за ними.
- Верно, - поддержала его Роза и выхватила карту из рук Джексона. – Помогите мне их найти.
Оливер посмотрел на девушку – ему так хотелось, чтобы она подняла лицо, чтобы он мог увидеть синеву в ее глазах, но она не отводила взгляда от пергамента перед собой. Дил пристроился справа от Розы и одной рукой взял ее за локоть. Словно боялся, что она может убежать. Оливер уже понял, что не может.
С некоторой настороженностью он покосился под лестницу, где сейчас ничто вновь не выдавало присутствия потайной двери, и тоже заглянул в карту. Но не успел как следует вглядеться в подписанные точки, как Роза воскликнула:
- Вот они!
- Да, точно, Джеймс в гостиной, а Мия в своей комнате.
И Оливер ощутил, как огромный узел, который он и не замечал, оказывается, сейчас разжался в его груди. Всё в порядке. Они вернулись. Оба. Что бы там ни случилось, среди темных деревьев, они победили. И Оливер лишь пытался убедить себя, что сердце его так колотится вовсе не оттого, что он волновался за гриффиндорцев всё это время, а сейчас понял, что обошлось.
- Слава Мерлину, - прошептала Роза, явно испытав то же облегчение. – Пойдем скорее к ним.
Дил охотно закивал и принял у девушки карту, которую она вернула ему. И Оливер, глядя на них, ощутил грусть. Легкую, почти неуловимую. Потому что вновь оказался лишним. Ненужным. Странным чудиком, которому не место в компании нормальных людей. Сейчас они соберутся все вместе в гостиной Гриффиндора и будут обсуждать то, что случилось с каждым из них, делиться переживаниями. И лишь он один вернется в свое подземелье, чтобы, натянув маску беспечности, делать вид, что слушает истории своих однокурсников-слизеринцев, а пустота в его груди, тем временем, будет расти.
- Ладно, - улыбнулся Оливер. Идеально. Никто бы не понял, что улыбаться сейчас – меньшее из того, что ему хотелось делать. – Увидимся завтра, львята.
Джексон фыркнул с нескрываемым раздражением. Роза посмотрела на слизеринца, и он, наконец-таки, увидел эти синие звезды.
- До завтра, Оливер, - тоже улыбнулась она. Тепло-тепло, как будто прикоснулась солнцем. И пообещала. – Мы тебе потом все расскажем.
В горле пересохло, но Сноу сглотнул слюну, и голос его совсем не хрипел:
- Конечно.
***
Первое, что почувствовал Оливер, когда проснулся в понедельник утром, это головную боль. Не сильную, но настойчиво пульсирующую неприятным сгустком в висках. Он слышал, как шумно собираются на завтрак соседи по комнате, но, должно быть, как раз из-за боли эти звуки казались громче и резче, чем обычно.
Когда Оливер вынырнул из-под одеяла, Селвин уже повязывал галстук, стоя перед зеркалом, а остальные ребята еще шумели у раковин, чистя зубы и умываясь.
- Доброе утро, - как всегда приветливо кивнул ему однокурсник, поймав его взгляд в отражении. Оливер кивнул, почесывая голову:
- Доброе.
И тоже отправился умываться.
Он настолько привык, что с ним всегда что-то не в порядке, что в любой момент может случиться нечто, что он называл про себя «приступ», что научился так хорошо скрывать их, что никто и не замечал. Идеально. Единственный раз за последнее время, когда Оливер не смог совладать с болью, был тот день, когда он стал задыхаться на лестнице, а Джеймс помог ему. Не запаниковал, не отвел в больничное крыло, чтобы спихнуть с себя проблемы, но сам вызывался решить их. И после никому ничего не сказал. Наверное, именно после того случая Оливер понял, что в его жизни появилась новая истина – этому парню он мог доверять. Не говоря уже о том, как сильно ему нравилось бесить Джеймса своими ехидными комментариями, и все эти шутливые разговоры, что у них были.
Первым занятием на сегодня у Оливера были заклинания. А он так и не прочитал за выходные ту книгу, что задал изучить Флитвик. Даже не открыл. И пытаться наверстать упущенное перед уроком вместо завтрака уже бессмысленно. Едва войдя в Большой зал, Оливер бросил взгляд в сторону гриффиндорского стола, но ни Джеймса, ни кого-либо другого из их компании не было. Тяжелые сомнения шевельнулись в душе. Всё, что знал Оливер – Мия и Джеймс вернулись в замок. Но он не имел ни малейшего представления о том, в каком состоянии. Там, в лесу, с ними могло случиться что угодно. Они могли быть ранены, едва живы, напуганы. А он до сих пор ничего не знал.
Гомес делился со всеми, кто сидел поблизости, какой-то провернутой хитростью над одним из первокурсников с Пуффендуя. Несколько человек сдавленно смеялись, слушая его, но Оливер даже не пытался вникнуть в суть разговора. Вместо этого он вытащил из сумки успевший помяться листок, на котором вчера по памяти, едва вернувшись в гостиную Слизерина, зарисовал все пять символов, что видел на дверях в коридоре. Быть может, удастся что-то найти про них в библиотеке. Да. Это означало, что ему снова предстоит зарыться в пыльных книгах. Но Оливер не имел ничего против. Если это поможет, он готов. Стоит просмотреть все справочники по известным магическим рисункам, символам, рунам и языкам, начиная с самых древних.
Аппетита не было, и Оливер ограничился лишь какао, жалея, что школьникам не дают кофе. Сейчас он предпочел бы его. Медленно поглаживая пальцами край чашки и продолжая сверлить символы взглядом, будто от этого они могли сами чудодейственным образом перевестись, юноша вдруг ощутил что-то. Он резко оглянулся на двери, и увидел Джеймса.
Слава Богу, выглядел тот совершенно нормально. Рядом с ним, в ногу, шагал Дил. А сразу за их спинами – Роза и Мия. Последняя тоже, казалось, была в порядке. Оливер отвернулся и не без труда подавил в себе желание немедленно соскочить со скамейки и направиться к гриффиндорскому столу. Вместо этого он неторопливо допил свое какао – совершенно безвкусное и едва теплое – и, подхватив сумку, вместе со своими одногруппниками отправился на заклинания. В голове продолжает стучать боль, но он не обращает на нее внимания.
- Эй, Оливер, - Камила, сидевшая за соседней партой, окликнула его, когда слизеринцы рассаживались по местам.