- Э… Ну… Немного, - промямлил Джеймс.
- Маленький круглый Джимми. Боже, я теперь никогда это не развижу.
Джеймс цокнул языком и отвернулся. Но Оливер успел заметить сдерживаемую улыбку на его лице. Сам он был в восторге от истории и откровенно веселился. Задавая свой вопрос он и не рассчитывал на подобный исход даже в самых лучших вариантах.
- Так, постой, ты был таким мелким пирожком, и они называли тебя «Джимми», так? И что потом?
Джеймс снова повернулся. Ему удалось справиться с улыбкой, и он напустил на себя недовольный вид, но Оливер прекрасно видел, как подрагивали губы гриффиндорца, желая сорваться в смех.
- А потом я, наконец, начал расти, - ответил Джеймс, глядя слизеринцу в глаза. На его темных волосах не таяли белые снежинки, лишь замирали, складываясь в необъяснимый узор. - Мы не виделись долго, я вытянулся, похудел. И прозвище само собой отпало. Они больше меня так не называют. Да и никто не называет.
- Ты им запретил?
- Нет. Просто… думаю, я вырос.
- Вот поэтому ты и не любишь это имя, - задумчиво произнес вслух Оливер, подводя итог. - Для тебя Джимми – тот малыш, который нуждается в защите, потому что сам слишком мелкий и пухлый для этого? Да?
Джеймс закашлялся, и Оливеру снова стало смешно. Он вдруг захохотал и оживленно затараторил:
- Надеюсь, у тебя остались фото? Я хочу это видеть. Во сколько раз ты был толще своего брата? В два? Постой-ка, он даже не мог донашивать за тобой одежду, ведь ее пришлось бы ушивать, да? Он был тебя выше? Если Роза да, то и он тоже…
- Заткнись, - несколько грубо перебил его Джеймс и ткнул в бок кулаком. Совсем не сильно. - И перестань смеяться.
Но Оливер видел, что гриффиндорец совсем не злится и потому потряс головой:
- Ни за что, Джимми.
Он хитро посмотрел на Джеймса, зная, что всегда будет называть его так, и тот, видимо, тоже это понял. Но не разорался, а засмеялся следом. И их веселые голоса еще долго звучали над гладью озера.
========== 30. Порой “да” - это “нет”. ==========
- Сколько мы уже ищем эти символы? Год? – шумно втянул воздух через нос Джеймс. Роза, сидевшая в соседнем кресле, даже не подняла головы на его слова, а вот Дил по привычке бросил в его сторону понимающий взгляд. В последние дни и у него, и у Уизли образовалось немного свободного времени, и они присоединились к поиску. Поэтому сейчас, взяв в библиотеке несколько книжек, они расположились в гостиной Гриффиндора и пролистывали их. Это было ужасно утомительное занятие – необходимо было проверить буквально каждую картинку на возможное совпадение, тогда как на каждой странице таких были десятки.
- Ничего не год, - тем не менее, ответила Роза. Наверное, по привычке. – И еще даже не месяц.
Джеймс лишь скорчил рожицу и, поерзав в кресле, будто сидеть ему уже было невыносимо, съехал на подушки, практически размазавшись по ним, как какое-то желе. Это сравнение вызвало тихий смешок. Но ему правда все это задолбалось. Он любил летать на метле, бегать по коридорам и не спать по ночам. Но в последнее время он постоянно сидит за книгами, как какой-то ботан – либо делает домашние задания, либо ищет дурацкие символы. Если бы он хотя бы сам мог на них взглянуть. Но когда он предложил это Оливеру, тот в свойственной ему категоричной манере отрезал: «Нет», и так посмотрел, что у Джеймса невольно не осталось никакого желания спорить.
Мия сидела неподалеку, на ее коленях тоже лежала книга, но Джеймс видел, что страница на ней не менялась уже целый час. Он думал, что после событий в лесу что-то между ним и Грейс изменится. И так и было. После тех объятий, после того, как он вытащил ее, такую напуганную, сломленную, после того, как она цеплялась за него, будто ребенок, сейчас она словно преодолела тот барьер, что всегда держала от него. Порой они оказывались совсем близко, и Мия не шарахалась, не ежилась оттого, что ей неуютно. Иногда их взгляды встречались, просто так, и девушка улыбалась. Джеймс знал, что это огромный шаг, но ему все равно было мало. Потому что толком они так и не разговаривали. И он часто замечал, как стекленел взгляд Мии, когда никто не обращал на нее внимание. И ему казалось, что в такие минуты она снова переживает случившееся в лесу.
Оливер сказал, она что-то скрывает о том вечере. Джеймс не мог так думать. Он готов был спорить, размахивая руками, доказывать свою правоту, но Сноу больше не поднимал этой темы, и если и думал что-то, то не делился этим ни с кем.
Это ведь так ему свойственно. Оливер всегда думал обо всём происходящем больше, чем говорил вслух.
Джеймс спустился еще ниже, практически развалившись в кресле, и положил раскрытую книгу себе на лицо. Почему нет такого способа, чтобы вся информация со страниц сразу перетекала в голову? Было бы так круто.
- И как ты столько времени этим занимался? – раздался голос Розы. – Потому что сейчас ты и пары часов спокойно просидеть не смог, только ерзаешь и отвлекаешься.
- Это потому, что я ненавижу скучную унылую работу, - невнятно пробубнил Джеймс из-под книги.
- И что говорит по этому поводу Оливер? – хмыкнула Уизли.
«Я не занимаюсь с Оливером скучной и унылой работой, так что ничего», - подумал Джеймс, но вслух сказал:
- Он так увлекается книгами, что ему не до меня.
Лгунишка. В горле заскребло, и Джеймс был просто рад, что его лицо скрыто книгой.
Но правда была в том, что с Оливером поиск символов не походил ни на что скучное, нудное или бесконечное. Короткие разговоры, мимолетные взгляды, редкие реплики и шутки – все это разбавляло атмосферу так, что поиск символов не был чем-то удручающе тяжелым. И это было так естественно. Потому и не воспринималось как работа.
Джеймс выпрямился, и книга слетела с его лица, а затем с глухим стуком упала на пол. Дил сразу же вскинул на него глаза. Джеймс ухмыльнулся ему и поднялся, потягиваясь. Как же все затекло.
- Пройдусь, - коротко бросил он и, даже не подумав поднять упавшую книгу, зашагал прочь. Около камина он увидел третьекурсников, шушукающихся в тесном кружочке. Конечно же, это была компания его младшей сестренки. Вон ее рыжая голова.
- Салют! – Джеймс подкрался к ним и, ловко перемахнув через спинку дивана, плюхнулся как раз между Лили и Микки. Оба дружно вздрогнули от неожиданности. Их приятель Питер даже тихонько ойкнул. Хьюго и Уолли вытаращили глаза. Что же, все в сборе. И, судя по тому, какими виноватыми стали их лица, как только прошел испуг от его внезапного появления, они явно задумывали что-то противозаконное.
- Ну-с, - потянул Джеймс, стараясь придать голосу строгость, а не веселье, - и что у вас тут происходит, м? Что вы затеяли?
- Ничего, - моментально ответила Лили и выпятила подбородок. – А вы? Что вы ищете в этих книгах?
Один – один, мелкая.
- Так, - Джеймс протянул руку и растрепал Лили волосы, - я твой старший брат, так что это ты мне все рассказываешь, а не наоборот.
- Разве это действует не в обе стороны? – подняла брови девочка. Джеймс усмехнулся и покачал головой:
- Не в нашем случае. Ты забыла, у нас диктатура. Так что давай, колись. Что вы там хотите? Взорвать туалет? Выкинуть кошку Филча из окна? Поймать Пивза и одеть в платье?
Хьюго, Уолли и Микки засмеялись. Губы Лили задрожали, и Джеймс подумал, что она присоединится к друзьям, но ей удалось сдержать смех, оставшись серьезной.
- Сделаете последнее, он вам потом житья не даст.
Третьекурсники переглянулись. Почти по кругу. Каждый с каждым. А потом Хьюго кивнул. И Лили вздохнула. Тогда-то Джеймс и понял, что раунд за ним.
- Мы думаем, - понизив голос, произнес Хьюго, - что из школы есть тайный ход.
- И, может, не один, - вставил Микки.
- Ага, - поддакнул Хьюго. – И теперь мы пытаемся его найти.
- Из гостиной? – усмехнулся Джеймс. Понимают ли эти ребята, как они правы? Они подошли к той истине, о которой сам Джеймс благодаря карте знал много лет.
- Просто обсуждаем, где может быть вход,- буркнула Лили уязвлено. Джеймс коротко рассмеялся. Она такая малышка. И он не хотел, чтобы она взрослела. Но однажды это всё равно произойдет.