- Разве?
И оба юноши вдруг рассмеялись. Может, еще и повезет, и не будет никакого дурацкого разговора на бесполезные темы. Они оба идиоты, и этим всё сказано. Один осознанно упускает девушку, в которую влюблён, а второй думает о той, кто без ума от другого парня. Но затем смех прекратился, и Джеймс, уже серьезно, снова спросил:
- Так что? Это правда? Ты влюбился?
- Чего ты хочешь, Джеймс? – Оливер устало вскинул на него глаза. Он больше не сердился и не был раздражен. И не пытался ничего строить из себя. Просто смотрел. И Джеймс не отводил взгляда. Кажется, даже не мигал. Так неестественно, что Оливеру захотелось, чтобы тот моргнул, как делают все нормальные люди, чтобы перестал так сканировать своими глазищами.
Некоторое время они просидели в тишине, просто не прерывая зрительного контакта. И, наконец, Джеймс выпалил:
- Просто скажи, что это не Камила Диаз, и я успокоюсь.
- Ками? Тебе что за дело? Постой… – Оливер рассмеялся, но знал, что глаза его оставались холодными. Смешно ему сейчас не было. Всего лишь очередная игра. - Ты сам на неё глаз положил, не так ли?
Джеймс внезапно покраснел и затараторил с придыханием:
- Что?! Нет. Нет, нет, конечно, нет. Просто, она же настоящий диктатор в юбке. Эй, хватит смеяться! Ты же видел ее, она подавляет всё живое.
- Забавно, что тебя она как-то назвала властным принцем, почивающим на отцовских лаврах.
- Чего?? – если до этого Джеймс всего лишь краснел, то сейчас просто вспыхнул. Но не от смущения, а от возмущения. - Да как она!..
- Вы подружитесь, - ухмыльнулся Оливер и подмигнул другу.
Тот все еще продолжал кипеть от гнева и бормотать себе что-то под нос. Чтобы успокоиться, он запустил руку в пакетик с мармеладками и почти целую горсть закинул себе в рот. Должно быть, процесс жевания его успокаивал. А еще лишал возможности ругаться вслух на Камилу. Оливер продолжал ехидно ухмыляться и с боку поглядывать на него. Это было так забавно.
- Не напрягайся, - легко произнес слизеринец, - это не она.
- Надеюсь, и не Роза, - как бы невзначай добавил Джеймс, всё ещё жуя. И вся легкость вдруг лопнула с оглушительным грохотом, будто проткнутый иглой воздушный шарик.
Оливер мгновенно напрягся, и всё веселье исчезло. Он взглянул на Джеймса, который в этот момент был занят тем, что облизывал свои липкие от мармелада пальцы, и холодно произнес:
- Это потому, что я слизеринец?
Ему казалось, что все эти разногласия из-за разных факультетов – давно пройденный этап. Уж между ними-то точно. Он в это поверил. И что в итоге? Обманул сам себя. Забылся. Решил, что может быть нормальным. Что тоже имеет право на что-то…
- Что? – тихий возглас Джеймса прервал поток самоуничтожительных мыслей Оливера. И его голос звучал так искренне, так невозможно. А в глазах читалось недоумение и попытки сообразить, что происходит.
- Нет, - покачал головой Поттер. И тут до него дошло, потому что он сразу же выпалил. – Разумеется, нет. Почему ты опять со своим Слизерином?
- Я? Это вы ни секунды не даете мне забыть о том, что я с другого факультета. Ведь еще бы, как дочь Рональда и Гермионы Уизли может встречаться со слизеринцем, - язвительно процедил Оливер, игнорируя искренность в тоне друга.
Джеймс лишь тяжело вздохнул, словно его худшие догадки оправдались.
- Значит, это все-таки Роза. Она тебе нравится.
- Это проблема? – с вызовом бросил Оливер, забывшись. Он просто хотел понять. Джеймс перестал жевать, и это означало, что разговор стал серьезным.
- Она никогда не бросит Дила, - с полной уверенностью произнес он.
Это был словно удар. Не то, чтобы Оливер не был к нему готов. Он всегда был реалистом в том, как люди относились к нему, в том, что сам ожидал от них. Но почему-то слышать это вслух от Джеймса было особенно неприятно.
- Почему? – этот вопрос все-таки сорвался с губ. - Она так сильно его любит?
Джеймс не ответил и опустил голову. С тихим звоном разбился тот зрительный контакт, что словно мост проходил между их глазами, связывал их. И Оливер не стал допытываться ответа. Всё и так было предельно ясно. То, что казалось ему глупыми странными отношениями между Розой и Дилом, видимо, на самом деле было глубоким чувством, и кому, как ни Джеймсу, это знать. Ведь это его лучший друг и двоюродная сестра. Идеальная парочка. Она – мозги. Сила и характер, в общем-то, тоже она. А Джексон – бесплатное голубоглазое приложение. Как котик, от которого никакой пользы, но на душе тепло от того, что он есть.
И в то же время в Оливере вспыхнула какая-то жесткость и обида на эти слова Джеймса. Поттер считает его таким никчемным и бесполезным, что уверен, что его шансы на что-либо в отношениях равны нулю? Такого он мнения? Но ведь Оливер тот, кто всегда добивался того, чего хотел, и никто не мог ему помешать. Если он действительно желал, он получал это. Так же, как не сомневался, что найдет убийцу Стивена, потому что на самом деле хочет найти. Неужели Джеймс думает, что Оливер настолько плох, что проиграет какому-то недалекому Джексону?
- Спорим, если я захочу, она его бросит, - жестко выдавил Оливер с мрачным азартом. И желанием доказать что-то другу. Лицо Джеймса сразу же вытянулось и посерело. Он сжал зубы и вдруг поднялся.
- Она моя сестра, - отчеканил Джеймс непривычно резко. И теперь уже он смотрел на слизеринца сверху вниз. Глаза его горели. – И если ты собираешься сделать ее предметом пари, то ты её не достоин.
Он развернулся и, сжимая кулаки, будто желал врезать их во что-нибудь (или в кого-нибудь очень даже конкретного), зашагал прочь.
Чёрт, чёрт, чёрт! Оливер едва не зарычал от злости. На себя. Тупица, что он наделал. Думай, что говоришь, а не ведись на эмоции. Сколько раз будешь наступать на одни и те же грабли и терять тех, кто тебе важен?
Оливер с досадой вздохнул и вскочил на ноги следом. Но не побежал, оставаясь на месте. Гордость не дала мчаться следом. Он же не девчонка.
- Стой! – крикнул Оливер в спину уходящего гриффиндорца. И удивился, как надрывно звучал собственный голос. – Джеймс! Это была шутка.
Идиотское оправдание. Шуткой это не было. И Джеймс не поверил. Конечно, нет. Это была та самая темная часть души Оливера, что прорвалась на свободу из-за его стен. Плохие, плохие эмоции. На мгновенье затмившие разум.
Джеймс развернулся так стремительно, что Оливер едва не вздрогнул.
- Шутка? – произнес гриффиндорец, склонив голову чуть набок. - Ты знаешь, что у тебя поганое чувство юмора?
- Ну… – Сноу скривился, сделав вид, будто прикидывает что-то в уме. Играть, играть, играть. - Может, иногда?
- Или большую часть времени.
Джеймс покачал головой и вернулся. И Оливер ощутил, как что-то сжимало его сердце, а сейчас отпустило.
- Чтооо? – наигранно протянул он. - Тебе не нравятся мои шутки? А вот это уже оскорбление.
- Друзья должны говорить друг другу правду, правда?
Джеймс остановился на две ступеньки ниже Оливера и заглядывал в его глаза снизу вверх. Он больше не злился. Плечи были расслаблены, кулаки разжались. А в уголках его глаз дрожала улыбка. И Оливер с облегчением подхватил их привычную манеру вести разговоры – грань между правдой и игрой, не позволяющая превращать разговоры в слишком серьезные:
- Так мы друзья? Уууу, - довольно, как кот, протянул Оливер. - И это случилось. Джеймс Поттер мной очарован. Он только что признал вслух, что мы друзья. Черт, где все люди! Мне нужны свидетели. Срочно. Это же такое событие!
- Заткнись, - с улыбкой пробурчал Джеймс. И неуклюже плюхнулся на пол. Оливер, подумав, тоже принял сидячее положение. И, вытянув ноги, совсем по-ребячески добавил:
- Ни за что. А сможешь еще раз повторить?
- Ты невыносим, Оливер.
- Твой невыносимый слизеринский друг. Подожди, я еще расскажу это диктатору в юбке. Она будет гнобить тебя до конца жизни, поверь.
- Только попробуй.
Оливер повернул голову и прямо посмотрел на Джеймса. Тот упорно делал недовольный вид, но на самом деле улыбался. И Сноу был просто счастлив, что все разногласия стерлись, как и бывало обычно между ними, почти сразу же. Потому что эти споры не были важны. А еще он был очень рад впервые за эти дни, с тех пор, как Мия согласилась пойти на это чертово свидание с Кутом, увидеть на лице друга настоящую светлую улыбку.