— Пахнет вкусно.
— Я экстраординарный шеф-повар. Мой гуляш обожают все коронованные особы Европы.
Оба были голодны, поэтому ели молча, один раз с улыбкой переглянулись и продолжили трапезу.
— Очень вкусно, — наконец выдохнул Керри.
— Кофе, Брюс?
— Не откажусь.
Наполняя его кружку, она спросила:
— И что теперь?
— В смысле что будет теперь, когда мы одни?
— А вы скоропалительны, monsieur. Я имела в виду, как мы отсюда выберемся?
— Я принял ваше предложение: занять средства передвижения у генерала Мозеса.
— Шутите, Брюс!
— Нет, — сказал он и кратко объяснил свой план.
— Это же опасно! Вас могут ранить!
— Только избранные умирают молодыми.
— Вот поэтому я и волнуюсь. Пожалуйста, останьтесь целы. Если вас ранят, я этого не перенесу, — побледнев, сказала Шермэйн.
Брюс быстро подошел к ней и, наклонившись, поднял ее на ноги.
— Шермэйн, я…
— Нет, Брюс. Ничего не говорите.
Она закрыла глаза, сомкнув густые черные ресницы. Поднявшийся подбородок открыл длинную стройную шею, дрогнувшую под губами Брюса. Шермэйн тихо вздохнула, прижалась к нему всем телом, а рукой обняла его голову, лаская волосы.
— Брюс… Мой Брюс. Пожалуйста, уцелей. Не позволь им ранить тебя.
Сгорая от желания, его губы жадно двигались вверх и встретились с ее ищущими губами — розовыми, не испачканными помадой. Они раскрылись под давлением его языка. Прохладный кончик ее носа упирался ему в щеку. Его рука поползла по ее спине и обняла шею — тонкую гибкую, с нежным шелковистым пушком за ушами.
— Ах, Брюс… — выдохнула она.
Другая его рука скользнула вниз, лаская круглые выпуклости ее ягодиц, и подтянула ее тело к себе. Шермэйн ахнула, почувствовав сквозь одежду его мужскую плоть.
— Нет, — тихо вскрикнула она и попыталась высвободиться, но он держал ее, пока она снова не расслабилась. — Non, non.
Ее губы были приоткрыты, и язык трепетал от прикосновений его языка. Рука, обнимавшая ее шею, рванулась вниз и высвободила концы ее рубашки из пояса джинсов, затем скользнула вверх, поглаживая впадинки у позвоночника. Шермэйн затрепетала, прижимаясь к Брюсу. Ее нежная бархатистая кожа, обтягивающая упругую плоть, ямка между лопатками и подмышки с шелковистым пушком — все наполнило его возбуждением и восторгом. Он быстро обхватил ладонью маленькую грудь с мягким соском, твердеющим от его прикосновений.
Теперь Шермэйн сопротивлялась всерьез, колотя его кулачками по плечам и отворачивая лицо. Усилием воли он остановил себя и ослабил объятия.
— Нехорошо, Брюс. Ты так скоро начинаешь шалить.
Щеки девушки пылали, голубые глаза потемнели. Губы, все еще влажные от поцелуев, обиженно дрогнули.
— Прости, Шермэйн, — хрипло ответил Керри. — Я не хотел тебя напугать. Не знаю, что со мной случилось.
— Ты очень силен, Брюс. Нет, я не испугалась. Ну может, совсем чуть-чуть. Просто я боюсь твоих глаз, когда они смотрят, но не видят.
«Ну и хорош же ты, — упрекнул он себя. — Брюс Керри, нежный любовник. Брюс Керри, тяжеловес с могучими кулаками».
У него подгибались ноги, и дыхание еще не выровнялось.
— Ты не носишь бюстгальтер, — сказал он не подумав и тут же пожалел. Но она рассмеялась, мягко и хрипловато.
— Думаешь, надо, Брюс?
— Нет, я не то хотел сказать… — запротестовал он, вспомнив маленькую упругую грудь. Запутавшись в словах, он замолчал, пытаясь успокоить дыхание и справиться с дурманом страсти.
Шермэйн внимательно посмотрела ему в глаза.
— Теперь ты опять видишь. Может быть, я позволю тебе меня снова поцеловать.
— Пожалуйста, позволь, — попросил он, и она прижалась к нему.
«Давай-ка понежнее, дружище Брюс», — подумал Керри.
Дверь купе с треском распахнулась, и они отскочили друг от друга. На пороге стоял Уолли Хендри.
— Так-так-так. — Маленькие пронзительные глазки уже все изучили. — Прекрасно!
Шермэйн одновременно запихивала рубашку в джинсы и пыталась пригладить волосы.
Уолли осклабился:
— Я всегда говорил, что после обеда — самое оно. Способствует пищеварению.
— Чего тебе? — рявкнул Брюс.
— Нет сомнений в том, чего надо тебе, — сказал Уолли. — И похоже, что ты уже почти получил что хотел.
Он медленно обшарил Шермэйн глазами — от талии до лица.
Брюс вытолкнул Уолли в коридор и вышел следом.
— Так чего тебе? — повторил Керри.
— Раффи хочет, чтобы ты проверил его приготовления, но я ему передам, что ты занят. Если хочешь, можем отложить бой до завтрашнего вечера.
Брюс нахмурился.