«Кстати, а какого ты роста сейчас, Керри? — задумался Брюс и чуть не рассмеялся. — Наверное, настоящий великан: девять футов шесть дюймов, и вешу двадцать стоунов».
А как все заканчивается? Словами. Холодными словами. Слова убивают все. Они сжигают изнутри, обугливая и пожирая, оставляя после себя лишь дымящиеся развалины несбывшихся желаний и безумных поступков. Все заканчивается эгоизмом и безразличием. И словами. Всегда только словами. В конце приходят боль и уныние, и навсегда остаются шрамы. Или все заканчивается без суеты и ярости, осыпаясь и развеиваясь, как пыль на ветру. Остается лишь боль утраты.
«Я все это знаю слишком хорошо. Я уже два раза любил, и сейчас люблю снова. Может быть, хоть на этот раз такого не случится. Может быть, в этот раз все будет дольше. Конечно, ничто не вечно, даже жизнь. Может быть, на этот раз я это пойму и, если буду относиться трепетно, оно продлится всю жизнь».
— Мы уже почти у моста, — сказала Шермэйн, и Брюс вздрогнул. Мили незаметно умчались, лес по сторонам дороги стал гуще и темнее, а ближе к реке — насыщенно-зеленым.
Брюс поехал медленнее, и лес обступил их с двух сторон, образовав темно-зеленый туннель. Еще один поворот — и они выехали на открытую местность, где шоссе сходилось с железной дорогой и бежало бок о бок с полотном к массивному деревянному мосту.
Брюс остановил «форд», выключил двигатель. Вместе с Шермэйн они рассматривали стену джунглей на противоположном берегу реки, заплетенном лианами, почти касающимися зеленой воды. Из берегов напротив друг друга торчали обугленные обрубки моста, словно руки разлученных возлюбленных, а в широкой пропасти между ними вниз по течению вился дым.
— Моста нет, — сказала Шермэйн. — Его сожгли.
— О Боже, — простонал Брюс. — Только этого не хватало!
Невероятным усилием он перевел взгляд от черных останков моста на непроходимые джунгли, тихие и зловещие, обступившие их со всех сторон, всего в ста футах от «форда».
Шермэйн потянулась к ручке дверцы.
— Не выходить из машины! — рявкнул Брюс. — Подними стекло, живо! Они там выжидают. — Он указал на густой лес.
Позади них из зеленого туннеля выехал первый грузовик. Брюс выскочил из машины и побежал навстречу.
— Не выходить, оставайтесь в кабинах! — закричал он и побежал вдоль колонны, повторяя приказ. Добравшись до грузовика, где сидел Раффи, он вскочил на подножку и скользнул внутрь, захлопнув за собой дверцу.
— Мост сожгли.
— А что с ребятами, которых мы здесь оставили?
— Еще не знаю, но скоро выясним. Езжай вдоль колонны, я хочу со всеми переговорить.
Через полуоткрытое окно он отдал приказания каждому водителю, и спустя десять минут грузовики съехались тесным кругом — таким лагерем располагались предки Брюса еще сто лет тому назад.
— Раффи, достань брезент, натянем его сверху, чтобы получилась крыша. Не хочется, чтобы на головы сыпались стрелы.
Сержант-майор отобрал шестерых солдат, и они принялись за работу, разворачивая тяжелую парусину.
— Хендри, по два человека под каждый грузовик. Поставь пулеметы — нас могут штурмовать.
Охваченный приготовлениями к обороне, Хендри даже не огрызнулся, как обычно, а собрал своих людей. Они заползли на животе под грузовики, выставив винтовки наружу — навстречу молчаливым джунглям.
— Огнетушители — в центр, чтобы были под рукой. Нас опять могут попытаться поджечь.
Двое солдат побежали к кабинам и принесли два огнетушителя.
— А мне что делать? — спросила Шермэйн.
— Помалкивай и не мешай, — сказал Брюс и, повернувшись, побежал помогать команде Раффи с брезентом.
Через полчаса лихорадочных приготовлений Брюс остался доволен возведенными укреплениями.
— Это должно их сдержать. — Брюс стоял в центре лагеря вместе с Раффи и Хендри, глядя на зеленую брезентовую крышу над головой и тесно прижатые друг к другу грузовики по окружности. «Форд» поставили у самой цистерны — его не включили в круг обороны, потому что из-за своих небольших размеров он мог стать слабым местом в укреплениях.
— Жарко здесь будет. Да и слишком людно, — проворчал Хендри.
— Знаю. — Брюс посмотрел на него. — Может, тебе подождать снаружи, чтобы тут стало полегче?
— Хорошая шутка, сейчас умру от смеха, — ответил Уолли.
— Что теперь, босс? — Раффи облек в слова вопрос, который задавал себе Брюс.