Несколько дней Гнездец готовился к празднику. Ученики украшали коридоры, доставая свои самые нарядные одежды. Скатерти, глубокого синего оттенка, расстелили на широких столах, положив для каждого гостя салфетку с золотым узором ворона. Никто не должен забыть основателя рода.
После обеда на кроватях девочек оказалось два платья. Уступок, на который пошел король Севера. И если наряд Веледары был заметен еще с самого входа, то Зара даже не сразу поняла, что то, что лежало на одеяле является платьем. Уже час она смотрела на себя в зеркало, гадая, чем было вызвано недовольство Святогора в её сторону.
— Святогор либо не понимает ничего в платьях, либо точит на тебя зуб! — заворчала Веледара, словно курица-наседка, носящаяся вокруг подруги в попытках приукрасить наряд. На фоне древнего замка Зарина казалась духом в прозрачных одеждах, в то время, когда сама Вельда облачилась в яркий оранжевый сарафан с зелеными вставками. Воротник той расшит драгоценными камнями, переливающимися на свету.
— Он точно мне мстит за что-то, — Зара посмотрела в зеркало, но отражение не улыбалось ей. Серая ткань лишь прибавила бледности и оттенила не только незаживший ушиб на щеке, но и синяки под глазами. Заботливая швея положила руку ей на плечо, слегка поглаживая большим пальцем.
— Он мстит не тебе, дорогая, а твоей наставнице.
— Что? — воскликнули все в комнате. Женщина тяжко вздохнула.
— Говорят, большая трагедия была. Ходят слухи, что предала его хозяйка болот, вот и очерствел наш Святогор.
— Предала? Но, как?
— Неизвестно. Забылась эта история, но, кажется, помешала она свадьбе владыке гор и его возлюбленной, — швея смахнула невидимые пылинки с сарафана Веледары и поправила золотую вышивку на груди. — Столько лет прошло…. Мы забыли, а он нет.
Зара посмотрела в глаза Морозова, стоящего в дверях, в них плескалось такое же непонимание, но и было что-то еще. Что-то такое, чего понять она пока не могла, но чувствовала, что после недавнего разговора изменилось многое.
Девушка тяжело вздохнула, резко разворачиваясь в сторону подруги: та крутилась возле зеркала, рассматривая, как ловко заплетены её непослушные волосы в низкий пучок и как цвет сарафана подчеркивает глаза и веснушки. Только появление на пороге Влада, заставило её оторваться от своего отражения.
— Влад, представь себе, ваш Святогор распрекрасный решил испортить Зарине весь праздник!
— Все нормально. Это всего лишь платье, — озерная колдунья провела рукой по серой ткани. Она была тонкой, совершенно не защищающей от холода, в отличие от кафтанов, что надеты на мальчиках. Ей отсюда была заметна пуховая изнаночная обивка.
— А что не так с платьем? — не понимая происходящего, улыбнулся парень. — Как по мне, то очень красивое. Уж лучше, чем то, что выбрала Светлана. Она в нем похожа на лакомый кусочек для вороны. Того и гляди — украдут.
Он нелепо улыбнулся, но тут же изменился в лице, едва увидел Каза.
— Пусть девчонки прихорашиваются, пока есть время. А мы подождем их у входа в бальный зал.
— Хорошо, — скучая, согласился Морозов, бросая последний взгляд на светлую комнату. Но на их уход никто не обратил должного внимания, каждая девушка занялась собственными мыслями.
Когда они, наконец, дошли до бального зала, по коридорам продолжали носиться ученики Черногорья. Каждый был в начищенном парадном кафтане, в цвете своей семьи.
— У тебя большие проблемы, — со знанием дела пропел Власов, все еще отходя от увиденного. Рано или поздно это должно было произойти, но не таким образом, и уж точно не сегодня.
— Проблемы серьёзнее пропажи Жрицы и неизвестной армии на землях Севера?
— Не в таких масштабах, конечно. Но да, серьёзные.
— Боюсь, этим вечером я не хочу решать никакие проблемы, Влад. Это последняя ночь перед тем, как мы… Я хочу провести Солнцестояние в кругу семьи и друзей, пока у меня есть эта возможность.
Власов оставался непреклонным.
— Светлана надела особые цвета дома Морозовых, точнее её платье — это громкое заявление всем.
Каз похолодел, то ли виною было замершее сердце или заявление Волковых. Хуже всего, что он понимал, что такой исход событий очень даже возможен, а еще это было согласовано между семьями и Зимним советом. Ему пришлось досчитать до десяти, прежде чем дыхание пришло в норму, и голова прочистилась.