Глава 26
Одинокие острова
Айсулу ненавидела свое отражение в зеркале сильнее, чем когда либо. Она снова и снова рассматривала черные волосы — тяжелые и жесткие, как конский хвост. Ненавистные узкие глаза, где широкий зрачок поглощает черную радужку глаз. По правде говоря, отражение никогда не казалось ей красивым, даже тогда, когда она жила с храме Зари с сестрами. Каждая была краше её и сильнее, хотя бы тем, что не позволила судьбе управлять собственной жизнью. Кто-то сбежал от рабства, кто-то пересек пустыню, дабы спастись от чьей-то жестокости. Каждая из них от чего-то бежала, и бежала до тех пор, пока не наткнулась на команду Змееносца.
Айсулу же бежать некуда.
Она пыталась, правда пыталась.
С той ночи что-то в ней надломилось. Сломалась воля, и притупилось дыхание, а ведь оно когда-то было легким и безмятежным. Больше не хотелось пытаться докричаться до богов, они отказывались откликаться на её молитвы. Айсулу посмотрела на отражение еще раз, подмечая красные белки глаз и темные синяки под ними, она уже не помнила себя без них.
В ту ночь она потеряла еще и себя.
Касьян больше не заходил, хоть в мыслях она продолжала звать его другим именем. Через несколько дней он отправился на очередной набег, оставив её под присмотром малой части команды. Айсулу была уверена, что каждый на архипелаге знал о её позоре и потешался, не стыдясь. Она бы и сама рада посмеяться над своей наивностью, но уже разучилась.
Повязав низкий хвост, она спустилась на первый этаж, с безразличием оглядывая немногочисленных посетителей. Яркая в своей манере Дассия щебетала со стариком за барной стойкой, потирая кружку.
— Сундуки совсем отощали, — пожаловалась она, поджимая полные губы. — Если корабли в ближайшее время с поставкой не вернутся, то нам не то, что на продажу, нам себе еды не соскрести. Будем крыс в трюме ловить, если они не подохли с голоду еще.
Старик согласно закивал, но его глаза почти не останавливались на личике молодой пиратки, постоянно сползая к глубокому декольте.
— Рыба в море не кончится, — заключил он, похрюкивая от смеха. Дассия закатила глаза, а потом заметила подошедшую Айсулу.
— О, ты вовремя. Нужно начистить овощей и принести кружки с кухни.
Айсулу молча кивнула. Разговор между Дассией и стариком, вновь, продолжился. Кажется, они обсуждали поставку продовольствия на архипелаг, подорожавшую муку и то, что совести у кафранцев меньше, чем денег у бедняков окарин. Снова поднялись цены на продукты, а пиратам только и остаётся, что устраивать набеги чаще.
Вытянув мешок картошки из подвала, Айсулу приступила к чистке. Монотонное занятие побуждало голову думать, а это причиняло боль. Смахнув выбившуюся прядку волос, девушка поймала своё отражение на лезвии. Воспоминания мурашками побежали по телу. Она уже думала об этом, почти сделала рывок рукой, пока горячие слезы вытекали из глаз. Но даже на это у нее не хватило смелости. После такого, боги не примут её у себя.
Она бы могла стала духом, ищущем утешения. Может быть прекрасной русалкой, если бы смога дойти до моря и предать свое тело ему. Такие мысли вносили разнообразие, помогали собраться и взбодриться. Случись это, она бы точно изжила проклятых пиратов со свету. И первым бы убила его…
Раздались знакомые выстрелы. Руки в тряске выронили нож и неочищенный картофель. С улицы послышался громкий голос ребенка, он радостно о чем-то кричал. Но, Айсулу не нужно было вслушиваться, чтобы разобрать слова. Сердце работало быстрее.
Она подскочила, останавливаясь в кухонных дверях, наблюдая, как команда Касьяна заходит в помещение. Он тоже был там, один из них, вольный, красивый и бессердечный.
Им аплодировали, кричали поздравления и хлопали по спине, улыбаясь. На этой минуте, Айсулу тихо пошла обратно на кухню, пока кто-либо из команды не заметил её, особенно он. Видеть его оказалось так же невыносимо, как и чувствовать на себе его лживые чары любви. Она далеко не лучше младшей дочери визиря, что угодила в его лапы.
Дочистив картошку и достав все кружки, Айсулу намеревалась незаметно добраться до комнаты, как её резко вытянула в зал Дассия, что-то весело щебеча и улыбаясь. Жрица заметила, что девушка принарядилась, сменив кожаные штаны на юбку с тем же корсетом, а губы подведены алым.