Лишь у крайнего прилавка, где суховатого вида женщина предложила ей вяленое мясо по цене рыбы, девушка остановилась, присмотревшись к торговке.
— На вас знакомые руны. Я видела их на Западных землях.
Торговка дотронулась до кулона, висящего жесткой веревке, и улыбнулась, хотя в глазах плескалась печаль. От зорких глаз не укрылись нанесенные на руки рисунки, обозначающие старые традиции Озерного края.
— Это на удачу. Помогает в торговле.
— Разумеется, — тут же ответила девушка, протягивая две монеты. Она купила то же вяленое мясо, а на остаток взяла жареной рыбы в специях. Вид той казался странным, но запах приятно щекотал ноздри. Напоследок Зара узнала, где можно наполнить фляги пресной водой.
Попрощавшись с торговкой, озерная колдунья направилась к пресному источнику. Каз продолжал следовать за ней по пятам, иногда что-то тихо говоря, это «что-то» Зара окрестила брюзжанием.
— Что такого было в тех рисунках? — ломая голову, спросил Морозов. Некоторые маги в северных землях, окончив обучение и пройдя испытания, наносили на тело специальные знаки. То были традиции времен Святогора, но некоторые отдавали дань предкам, нанося такие же рисунки, подражая завоевателям Севера. Зимний совет называл это ребячеством и осквернением тела, а значит и благородной крови Морозовых.
— Когда колдун или колдунья добиваются успехов, они закрепляют результат, чтобы помнить чего достигли или чтобы помнили другие. На её пальцах руны целителя. Кем бы ни была та женщина, часть её принадлежит Озерному краю.
Каз сурово замолчал. В последнее время он замечал, что некоторые традиции, которым люди следовали веками, не значат ничего, кроме уважения к прошлому. Но разве на обломках прошлого построишь устойчивое будущее?
Он посмотрел на Зару. Та шла мимо прилавков, уже не обращая внимания на продавцов и лежащий товар, больше не кивала из вежливости, шла прямо к назначенной цели, как делала это всегда. Гордая и неприступная, как священное для двух земель озеро на границе.
— Я не имел в виду то, что сказал, — наконец признал Морозов. Но девушка даже не повернулась в его сторону. Нарочно делая вид, что не слышит его слов. И она даже не подозревает, как сильно пострадала возвышенная гордость война, пойдя он на этот шаг.
— Ты сказал то, что думал. Можешь не извиняться.
Столько льда не было даже в Мраморном леднике, сколько было его в её голосе.
Будь бы тут Влад со своим талантом сглаживать углы, он бы придумал что сказать. Но окажись друг в такой ситуации, он бы точно не стал говорить колкостей, чтобы кого-то задеть. Скорее бы засыпал комплиментами.
— Я не думал. Точнее думал не об этом, — исправился Каз. — Мы договорились больше не ссориться и не скрывать секретов.
— Скажи это своей невесте.
И вот оно. Зара не хотела даже думать об этом, не то что затрагивать данную тему, но шустрый язык уже выдал накопившееся на уме. Каз замер, ощетинившись. Под кожей накопилась злость.
— Это не твое дело.
Губы приоткрылись в жестком ответе, но Зара смогла себя сдержать — это, действительно, её не касается. Пусть они будут счастливы вдвоем, построят еще какой-нибудь мрачный замок и не выйдут оттуда до конца своих лет. Она ускорила шаг, уже видя вдалеке источник. Несколько человек стояло, сгорбившись, набирая чистой воды в кувшины и бочки.
Рядом с водой она всегда чувствовала себя лучше. Более настоящей.
Набрав полную до краев флягу, Зара опустилась на колени перед небольшим родником. Люди уже разошлись, наполнив свои запасы. Ключ бил прямо из-под земли, вынося холодную воду на поверхность. Сердце заныло от мыслей о доме, о маленьком селении в глуши леса, окружённого болотами.
Руки погрузились в воду, и сотни игл пронзило кожу. Родниковые воды были поистине холодными, но на магию это никак не влияло. Зарина закрыла глаза, позволяя древней магии наполнить её. Холодок прошелся по рукам, груди и шее, пока не достиг лица, даруя холодные поцелуи закрытым глазам и порозовевшим щекам.
Вода помнила её.
Когда руки окончательно посинели от холода, а тело наполнилось магией, она поднялась на ноги, радуясь, что никто не видел её маленькой шалости. Никто, разумеется, кроме Каза, стоящего за её спиной, наблюдавшего за её действиями, как коршун на ветке.