— Он любит воду, — зачем-то сказал Кам, не открывая глаз. На этот раз Мира почти не испугалась. Вероятно, она начала привыкать к странному поведению мужчины.
— Все любят воду.
— Да, но он не должен. Однако, — Шаман приоткрыл один глаз и посмотрел на ученика. — Счастлив, как змей на апрельском солнце.
Еще немного понаблюдав, Кам закрыл глаза. Путешествовать по краю стало труднее — подводили старые ноги, глупые суставы, ноющие по ночам. Триста лет он огибал Южные степи, пешком доходил до Гиблых болот, а там дальше на север. К его огорчению, старость дала о себе знать.
— Когда вы вернете меня в Лукоморье? — тихо спросила Мирослава, смотря на мужчину. Он молчал, а она все ждала от него ответа. Тихо подошедший Шуя бросил три крупные рыбехи в траву.
— Вот твои неприятели. Можешь предать их огню, — договорив, он присоединился к наставнику, так же облокачиваясь об дерево. Одинокая капля воды заскользила вниз по ключицам к животу.
Мира дотронулась пальцем до лежащей рыбы, она тут же задергала хвостом и завертелась. Как бы ей ни было её жалко, есть хотелось сильнее. Девушка уже открыла рот, чтобы попросить нож, но, когда обернулась к Шуе, то увидела, что парень уже спал. Глубоко вздохнув, она начала делать то, чему была приучена к детству. Подкинув в костер горстку палок, Мира вспомнила, что слышала разговоры рыбаков, что ловили карпов вблизи деревни. Те жарили добычу на раскаленных камнях. К её радости, найти мелкие камни труда не составило, а рядом с ними была обнаружена полянка зеленого чабреца. Обложив рыбу травами, Мира аккуратно положила её на нагревающиеся камни. Облегченно вздохнув, радуясь маленькой победе, та пошла к реке вымыть руки.
Отражение казалось чужим — по-мальчишески нелепым. Теперь Мирослава смотрел на другую себя — позор семьи, сбежавшая невеста без косы. Кому она нужна такая? В глаза честным людям не посмотришь, да и не покажешься тоже. Ударив в чувствах по отражению, она побрела на берег, стараясь думать только о приготовлении обеда.
Через четверть часа по берегу прошелся запах жареной рыбы. Первым проснулся лисенок, выбравшись из-под бока Шуи. Черненький нос поводил по воздуху, принюхиваясь, а хитрые глазки-бусины следили за её движениями. Зверек не спешил подходить, однако нетерпеливо перебирал лапами землю. От его шевелений проснулся Шуя.
— А ловко ты это придумала, — похвалил он её, указывая на камни в костре. — Так и не скажешь, что домашняя.
Мира не знала, как ответить ему. Странный комплимент нес в себе помимо смущения скрытое оскорбление. «Домашняя» — крутилось в голове, первое сравнение, возникшее в мыслях, было со скотиной.
— Приятного аппетита, — она протянула два листа лопуха вместо тарелки. Шуя улыбался, показывая ровный ряд зубов. Наверное, он радовался, что впервые готовить пришлось не ему.
Проснувшийся Шаман принял из рук ученика жареную рыбу, вдыхая пряный запах трав. До боли знакомое чувство кольнуло старое сердце забытыми воспоминаниями. Он еще раз посмотрел на потомка Настасьи, стараясь разглядеть знакомые черты, но безуспешно. Не сможет она повторить подвиги своей прабабки, думать о таком даже нелепо.
— Сложите кости в кучу, — потребовал Кам. Шуя удивленно посмотрел на него, а после отложил рыбий хвост на чистую траву. Мира последовала его примеру, замечая, как хитрый лисенок пытается своровать часть мяса у Шуи. Шаман недобро на него покосился. — Хвостатого тоже покорми.
Получив рыбью голову, тот с упоением потащил её под низкорослый куст. Шуя тихо засмеялся, глядя, как светлый хвост поддергивается от удовольствия. Задорное рычание предупреждало, что не стоит тревожить зверька какое-то время.
Ужин прошел в тишине, не напряженной, но достаточно звонкой, чтобы понять, что все ждут какого-то знака.
Шаман бросил рыбьи кости в тлеющие угли, смешал их с остывшей золой. Звуки, исходящие из его рта, напоминали рычание зверя, никак не человеческую речь. Прислушавшись, Мира догадалась, что это все-таки слова.