— Как спалось?
Ей хотелось ответить, что мало, но вместо этого она решила рассказать об утреннем госте.
— Вы видели, как олень пробегал?
Шуя поднял брови.
— Нет, не видел. Может не олень это, а косуля?
— Ну, у него рога были, — пожала плечами Мира и показала руками. — Вот с такие и в разные стороны!
— Нет здесь оленей, всех истребили, — хриплым голосом поведал Шаман, опуская возле Шуи. Он небрежно бросил жухлую траву из кармана в огонь, и все замолкли. Шуя уставился в огонь, надеясь увидеть там то, что видит наставник. Языки пламени плясали, сжигая древесину. Ему даже показалось, что он начал видеть размытые силуэты, вот-вот рассмотрит что-то среди жара костра.
Шаман встал, фигура его казалась поникшей.
— Отправляемся после завтрака. К полудню окажемся на месте.
Завтрак прошел быстро и сытно. Наверное, единственное, чего действительно не хватало — это хлеба. Мира представила, как кладет вареное яйцо на мягкий краешек, рядом перышко зелёного лука и свежая редиска. Но жаловаться не приходилось, сегодня вместо родниковой воды каждый напился молоком.
На такой веселой ноте, сытые и отдохнувшие, они отправились в путь. Мира заметила, что, когда знаешь, что дорога скоро кончится, идти становится легче. Шуя согласился, добавив, что не дождётся длинной остановки, тогда можно будет поставить ловушки и поймать, например, зайца. Хоть, Мирославе было очень жаль несчастного зверька, по мясу она скучала, и поэтому молчала.
Дождь так и не пошел, хотя его ждали со вчерашнего вечера. В воздухе повисла ленивая духота, без солнца. Лениво летали стрекозы, даже лягушки и те квакали как-то лениво. Лишь быстрые ласточки летали по-прежнему шустро, едва не касаясь острыми крыльями земли. Одежда взмокла и припала к телу, Шуя терпеть не мог липкости и влажной духоты. Он чувствовал себя рыбой на солнце.
— Искупаться бы, — парень вытер пот со лба и заправил прядки волос за уши. Вечером срежет мешающую длину ножом, как делал это всегда. Но до вечера еще нужно дожить, а с такой погодой выходило это скверно.
— Хотя бы умыться, — поддакнула Мира справа.
Двигаемые надеждой на скорое окончание пути, они брели по лесу, удивляясь большим валунам и редким полянам белого мха. Уставшие ноги доложили, что они постепенно взбираются в гору. Комаров почти не было, те, наверняка, скрылись в зарослях травы, спасая свои крылья от редких лучей, что пробирались сквозь кроны деревьев. Лес казался живым. Мира и до этого знала, что в лесу может жить не только зверьё, но и то, что охраняет его. Поэтому, она старалась вести себя тихо: нехорошо шуметь в чужом доме.
Дом, объятый кронами могучих деревьев, походил на княжеский терем — так богат был на яства и зрелища. Несколько раз проходили они мимо малиновых дебрей, где сочные ягоды сами ломились от своего веса. Ежевика, неожиданно появившаяся перед носом, теперь пачкала темным соком руки, окрашивая губы в фиолетовый. Мире казалось, что такого богатого и чистого места ни она, ни её праотцы не видели никогда. Даже зверьё, словно бы чувствовало свою власть в нелюдимом лесу спокойно пробиралось сквозь чащу, не боясь быть обнаруженными.
— Охотникам нельзя вступать на эту землю, — голос, сотканный из песен и плясок под громкий бубен, нарушил тишину. Совсем рядом оторвался от изумрудной травы лось, удивленно поглядывая на гостей. Хозяйка их уже ждет.
— Разве они не пытаются? — удивилась Мирослава. Может ли человек устоять перед таким богатством?
— Те, кто решился нарушить покой леса — навсегда остался в нем.
Шуя с Мирой одинаково поёжились. Как бы ни было прекрасно это место, оно являлось чужим. И чужая магия сейчас просачивалась в них вместе с воздухом. Телом Шуя чувствовал опасность, но головой не мог понять, откуда её ждать.
Чем выше они поднимались, тем громче говорило небо о скором дожде. Шаман поторапливал их коротким «шустрее», однако добрались до пещеры они с первой моросью небес.
— Переждем дождь и снова в путь?
Шуя уселся на пол, вглядываясь, как уже крупные капли разбиваются о твердую землю. Не часто проходится такой дождь, но так долго его ждут поля и реки. Не сдержавшись, он вытянул руку из укрытия, и тут же холодные капли обожгли разгоряченную кожу. Лисёнок, чихнув, взъерошил мокрую шерсть.
Кам не ответил ему, застыв на месте и вглядываясь в темноту пещеры. От неё веяло холодом горных камней и ледяных ключей, а еще чудился голос. Её голос. Она ждала его там.
— Ждите меня здесь, — одними губами произнес он, когда темнота окутала старое тело, как тогда, три века назад, когда испуганным мальчишкой вступил он в чужие владения, ступая за зеленым подолом женского платья.