Зара пересчитала собак, убедившись, что не хватает одной. Спустившись на замершую землю, она потрепала самого крупного пса за ухо. Тот дружелюбно гавкнул и завилял хвостом. Волнение между собаками утихло, и она смогла вплотную подойти к крыльцу и опуститься на колени. И, заглянув под доски, девушка не смогла сдержать удивленного вздоха: там, на тонкой соломенной подстилке лежала лайка и маленький щенок.
— Вот так чудо, — улыбнулась Зара, протягиваю руку к счастливой матери, лаская её по густой шерсти. Собака оторвалась от спящего щенка и лизнула ей пальцы. Увидев в этом хороший знак, девушка аккуратно оторвала щенка от матери и прислонила к груди, кутая его в шаль. На неё было обращено одиннадцать любопытных морд.
— Знакомьтесь, теперь этот малыш один из вас.
Ей не хотелось, чтобы он жил на улице. Ночи становились все холоднее, а крошечное тельце, пахнущее молоком, таким уязвимым! И ничего лучше, как приютить молодую мать с ребенком в доме она не придумала.
Самое теплое место находилось в углу у печи. Туда она постелила старый тулуп, в котором ходил когда-то еще отец Вельды, и она не знала, что он делал в их дровнике. Лайка быстро обустроилась на новом месте, видимо здесь ей нравилось больше, чем под крыльцом. Щенок снова припал к матери в поисках молока. Зара еще посидела возле них, радуясь прибавлению в собачьем семействе, да и ей теперь будет не так одиноко.
Она с грустью посмотрела на пустующий обеденный стол. Слишком давно она его не накрывала для всех.
Колдунье не хотелось признавать, но за долгое лето она привыкла к гостям в доме. Влад с Казом раньше приходили пару раз за неделю, появлялись так же неожиданно, как исчезали потом на несколько дней. Поначалу это сильно раздражало, но привыкнуть оказалось несложно. Но только не к тому, как один из них нагло влезал в её жизнь.
Поначалу Зара не обращала внимание. Зачем кому-то интересоваться ею? Тем более Казу. Она считала его хорошим знакомым, даже почти другом. Но это «почти» основывалось на её собственных догадках и мечущихся чувств. Потому что она, водяной его подери, чувствовала притяжение и не знала почему. Дальше было проще — научиться контролировать это чувство взаимного притяжения, делать вид, что не замечает и просто игнорировать, когда становилось совсем невмоготу. Но разве можно игнорировать того, кого чувствуешь всеми клеточками тела?
Каждый раз, когда она отворачивалась или занималась чем-то своим, то непременно чувствовала скользящий, изучающий взгляд Каза. Притом, что парень даже не скрывал, что её изучает. В первое мгновение это смущало, а потом начало раздражать. Он часто читал её книги, разглядывал рукописи, мог переставить что-нибудь в кладовой, а ей потом часами искать нужный отвар или мазь.
Она как то осмелилась спросить об этом Влада, но тот отмахнулся, сказав, что иногда его друг забывает о манерах и ведет себя хуже горного козла.
И все же, все вокруг кричало, что это даже не половина правды.
Напрягало, что двое друзей не спешили делиться чем-то о себе. Тему дома они обходили стороной, ловко переводя разговор в другое русло. Веледара не обращала на это внимания, ровно до того момента, пока один из них не проговорился, что живёт очень высоко над землей, где воздух так холоден, что может застыть в легких.
— Но разве человек может выжить в таких условиях? — спросила тогда Громова, округлив глаза.
Мальчики переглянулись и одновременно ответили, что хорошо переносят холод, как и все в их краю. Придраться не к чему — живя в условиях почти вечной зимы, поневоле привыкаешь к низкой температуре. После этого, они не заметили, как уже говорили о каких-то мелочах, даже не вспоминая о северных землях и их жителях.
Через неделю, мальчики сообщили, что будут приходить в гости значительно реже. Причина произнесена не была, да и Зара сомневалась, что попроси их об этом, они бы ответили честно. Тогда она еще не знала, насколько редко будут проходить встречи.
Однажды Влад пришел один, без Каза. Целый час сидел за столом, грел руки сладкой настойкой шиповника от простуды, говорил, как они заняты работой и как много выпало снега в лесу. На его коленях посапывал черно-белый щенок, которого уже успели окрестить Пушком.
Влад рассказывал, как они скучают по компании девочек и как им не хватает их посиделок у Зары дома. Саму девушку мучил вопрос, почему не пришел Каз, но она не могла заставить себя спросить про него, да и парень не спешил говорить.
Руки Влада, казалось, жили своей жизнью — они крутили кружку остывающего напитка. Иногда его взгляд застывал на одном месте, но, очнувшись, он тут же начинал улыбаться и чесать пузико Пушка. Мама-лайка не возражала против таких действий, улегшись у его ног.