— До реки придется бежать, — добавил Кам, отряхивая одежду. Повсюду лежали сети, еще не смазанные дегтем лодки, отработавшие прошлое лето. Сараем несколько месяцев никто не пользовался, а о крышке, заваленной песком и мелким мусором никто и не подозревал.
— Лед в центре едва встал, — возразил Шуя. — Два дня всего, как ладья плыла в Кряжму. Мы провалимся.
Все трое глубоко дышат, выглядывая из своего укрытия. У них едва ли есть время, пока чужаки обыскивают дом. Кажется ему, что они обыскали все, проверяя даже кочергой старую печь. Нелепая мысль не дала пасть духом, перед наставником и Мирой, сейчас он должен защитить их.
— Либо так, либо никак.
Шуя кивает, сжимая кулаки, и улыбается Мирославе, будто и не боится. Выходит первым из укрытия, ведя за собой самых близких для него людей. Снег под ногами звучит слишком громко, а до берега реки еще нужно пройтись. По началу, они пробовали бежать, но ноги постепенно утопали в снежной массе, а обессилевший наставник едва не упал. Сейчас они являлись собой тремя черными фигурами, застывшими на белом полотне зимы. Ответственность за их небольшую группу пригибала его к земле.
И, даже когда послышались голоса позади, а лошадиное ржание повторилось, Шуя почти не удивлялся. Было лишь вопросом времени, когда их обнаружат.
Они ускорились, уже стоя на занесенном снегом льду. Задыхаясь от собственного бессилия, Кам переходил на бег, проклиная ноги именами богов. Люди в черных доспехах приближались. Воздух рассекла первая стрела и едва не зацепила Мирославу.
Конечно, те люди являлись врагами, поджидали их в западне, словно пустынные шакалы. Раскрасневшиеся от бега щеки, словно натертые свекольным соком, горели на лице.
Лед под ногами дал первую трещину, совсем рядом рухнула еще одна стрела. Люди приближались, крича что-то на своем языке.
«Арданцы или черногорцы?» — думал Шуя, ступая на тонкий лед. Середина реки едва успела застыть, по одному у них еще есть шанс перейти реку на земли князя Серпохова. Преследователи не смогут перевести лошадей, им самим придется попотеть, чтобы перебраться без потерь.
— Мира, иди вперед! — закричал парень, возвращаясь к наставнику. Девушка опешила, замерла на полпути, но злой язык народа севера заставил вновь ускориться. Она пыталась заставить себя не оборачиваться, но мужской хриплый крик вынудил сердце опуститься.
Стрела торчала из ноги Шамана, как живая пощечина всему его существу. Кровь быстро окрасила снег под ним в красный. Шуя, буквально неся наставника не себе, слышал, как тоскливо стонет лед под ногами. Лошадиное ржание раздалось буквально за их спинами, они едва успели отпрыгнуть в бок, когда громадное тело гнедой лошади едва не сбило их с пути. Всадник держал меч, готовый нанести удар, несясь прямо за ними.
Внезапно, лёд под лошадью раскололся. Две секунды всадник с конем боролись с холодным течением Людвы прежде, чем скрылись подо льдом.
Трещины, молниями разошлись по льду, как по грозному небу.
Едва ли потеря одного воина остановит армию севера.
Середина реки, бежать уже не получается, каждый шаг грозится стать роковым. Мира уже ждала их на другом берегу, затаив дыхание, наблюдая, как всадники пытаются успокоить лошадей, а стрелы все ближе долетают до друзей.
Шуя чувствует, что за ним стоят две, может быть трое, он пока не может обернуться. Кажется, что вода в реке кипит. Он не слышит её течения, однако знает, на что оно способно. Снег продолжал падать, а Шуя, сильнее подталкивает Кама, прося идти без него. Лед не выдержит их двоих, а северяне слишком близко, чтобы действовать осторожно.
— Присоединюсь к вам позже, — тихо шепчет Шуя, доставая два клинка из сапога. За его спиной наставник — еле живой, с кровоточащей раной, а еще Мира, бросившаяся к нему на помощь, и все те же, кого он должен защитить.
Шуя не боец, он бережет пальцы, чтобы они сохранили ловкость и могли что-нибудь украсть. Бережет тело, ведь ему нужно куда-то возвращаться, после путешествия души. Поэтому, когда северянин нанес удар топором, он едва увернулся, отпрыгнув в сторону. Трое противников стояли перед ним, вооружившись до зубов. Едва ли он имеет шанс на победу.
— Хэрре грог вентерер, — сказал один из противников прежде, чем достать веревку.
— А теперь на общем языке, — попросил Шуя, но говоривший дернулся в его сторону, нанеся удар кулака в лицо. Скула заныла, а его самого откинуло на несколько шагов. Чудом он остался в сознании и сплюнул кровь на снег. Северяне засмеялись. Кажется, убийство не входило в их планы.
Переворачиваясь, Шуя видел исход, кто бы они ни были, их больше, и они сильнее. Их мечи хорошо заточены, а кони обучены. Без определительных знаков, они могут являться кем угодно, вплоть до наёмной армии. Только северная речь могла определить их родину.