Лале закатила глаза и вернулась к своей работе. Взаимоотношение этих двух Айсулу так и не могла понять, но могла предположить, что подругами девушки не были.
— Ты на конюшню ходила? — поинтересовалась она, подсаживаясь к пиратке. Дассия оторвалась от выпивки, вспоминая сегодняшнюю ночь.
— Нет. С чего ты взяла?
— Ну, ты говорила что-то про жеребца. Я не знала, что пираты используют лошадей.
Темнокожая громко засмеялась, хватаясь за живот. Она смеялась так долго, пока не свело скулы, и легкие не сдавило от недостатка кислорода. Отдышавшись и сделав несколько глотков, девушка вытерла слезы с глаз.
— Вот учудила! Давно меня так не смешили. Змея этого еще никто с конем не сравнивал, когда расскажу — со смеху лопнет.
Айсулу залилась краской, понимая, что опять поняла все неправильно. Ситуацию хуже представить было сложно, но, на её радость, Дассия не выглядела обиженной или пристыженной, в отличие от нее. Лучше бы, вместо уроков танцев, ей преподавали науку о любви!
— Наверное, я не так поняла… сравнение. В моем доме тоже был конь когда-то. Но содержать его очень трудно, — призналась Айсулу.
— Конечно, в землях почти не осталось воды, не то, что пастбищ. Проклятые пески, чтоб морской дьявол их поглотил!
Каждое утро, когда солнце выходило из-за горизонта, её наставница совершала ритуал, не дающий пустыни поглотить оазис Кафрана и прилегающие земли. Только благодаря этому, бедняки могут выращивать скудное продовольствие, позволяющие им выжить в суровых условиях жаркого климата.
Остаток дня прошел весьма спокойно, хоть с приближением вечера Айсулу начинала нервничать, теребя пуговки рубахи. И как только Дассия не заметила свои вещи на ней? Её нервозность дала о себе знать, когда в помещение вошел капитан корабля, переступая со здоровой ноги на больную, сабля покачивалась в такт шагам. Касьян гордо обвел помещение довольным взглядом. Следом за ним вошла и остальная часть команды, включая Рунара. Юнга шел по правую руку от капитана, что-то рассказывая ему увлеченно. Увидев Айсулу, парень украдкой подмигнул.
Сердце застучало сильнее, как тогда на крыше. Она потупила взор, чтобы кто-то не увидел покрасневших щек, и ринулась в комнату. Её отсутствия не заметят до следующего утра, если соседка снова не решит прокатиться на своем жеребце.
Айсулу в нетерпении зашагала по комнате. Как долго тянутся минуты! Солнце только начало садиться, а пираты начнут собираться на первом этаже ночью. Нужно еще время, чтобы все достаточно выпили и не обратили внимания на двух беглецов.
Это так романтично и опасно! Знали бы сестры, на что способна тихоня Айсулу. Они бы тут же забыли о дочери визиря и обсуждали бы только её, как она смогла обхитрить пиратов и сбежать с острова.
Раздалось три аккуратных стука. Айсулу подпрыгнула от неожиданности, но тут же подскочила к двери, радостно открывая её. На пороге стоял Рунар.
— Готова? — и, не услышав ответ, прижал её к себе. Айсулу готова была простоять так до утра, в его крепких объятьях, целовать и касаться неопытными руками. Но их план требовал не только четкости, но и времени.
Рунар повел её на первый этаж, аккуратно ступая по ступеням вниз, прислушиваясь к каждому звуку. Вот уже звучала песня про трёх веселых рыбаков. Она была одной из первых, которые прозвучат в эту ночь. После этого будет небольшое затишье в память всем тем, кто оказался на дне морском, а после «дурнушки Сивиллы» каждый пират должен выпить и отплясать за покойных.
У них есть время до окончания песни.
— Пошли быстрее, голубка, — прошептал парень. Его глаза пристально наблюдали за тенями и фигурами на первом этаже. До входной двери было не меньше десяти шагов и дюжины пьяных тел. Незаметно пройти можно только, притворившись занятой друг другом парочкой.
Его глаза странно блеснули в свете факелов. Айсулу показалось, что морская синева в них поглотила крошечные кусочки суши в своем молчаливом шторме. Она ожидала услышать, что план провалился и ей лучше вернуться обратно, но пират не выглядел расстроенным, вместо этого он попросил её распустить волосы. Она послушно сняла резинку. Рунар довольно кивнул.
— А теперь, голубка, расстегни несколько пуговок на груди, — губы искривились в усмешке. — Пусть лучше тебя примут за мою любовницу, чем за беглянку.
Растерянная и смутившаяся, она принялась расстегивать пуговки. Одна, вторая, третья. Немного подумав, расстегнула и четвертую, решив, что сейчас лучше переусердствовать. Пират удовлетворенно кивнул, замечая, что украденный товар оказался не огранённым изумрудом.