Невыплаканные слезы жгли глаза, а кулаки сжимались от беспомощности. Но что толку ими махать? Взгляд против воли находил окружающих её людей, их безжалостные глаза и души, полные злорадства.
— Люблю тебя? — догадался он, и пираты засмеялись. Любви не место среди соли и волн, любовь не обменять на блеск золота, она здесь ни к чему. Девчонка выглядела жалкой и разбитой, он почти засмеялся — кому только взбрело в голову заказать её похищение?
Кажется, она что-то сказала, или попыталась выговорить. Губы дрожали, а округлившиеся глаза под темными ресницами наполнились влагой. На Одиноких островах и так был переизбыток соленой воды. Он продолжает улыбаться, еще одно разбитое сердце, еще один новый трофей. Оглядывает её с ног до головы и почему-то добавляет, наверное, в утешении:
— Но, знаешь, ты мне нравилась. Все это время, ты была такой наивной, ждущей спасения. Такой преданной…
«Тебе или тобой?» — хотелось закричать Айсулу, но голос почему-то сел. Она подняла голову и посмотрела на холодный диск луны, его почти поглотила туча. Больше всего на свете она сейчас хотела броситься в море, чтобы оно приняло её глупое тело и превратило в пену.
— Ты получил что хотел, — признала девушка. Сердце кровоточило, едва не отказывало в работе, но продолжало работать. Это отчаяние грозило поглотить её полностью. — Влюбил и опозорил перед всеми, растоптал и уничтожил.
Теперь Айсулу плакала, ей не было стыдно за них — горьких и горячих, льющихся из глаз. Куда обиднее столкнуться со своей наивностью, но она еще совсем ребенок, потерянный, нуждающийся в понимании и любви.
— Единственное, что я не получил — награду за твое похищение.
Это стало последней каплей. Ноги подкосились, а грудная клетка не наполнилась кислородом. Хотелось упасть перед ним, кричать, разрывая легкие от боли. Единственное, что не давало ей рассыпаться на куски — удивление. Айсулу застыла, продолжая обдумывать его слова, прокручивая их снова и снова, пока страшный смысл не дошел до неё. В расширенных глазах легко можно было рассмотреть темную радужку.
— Награду?
— Где мои манеры? — подхватился пират. Кто-то вручил ему в руку черную шляпу и саблю. — Позволь же представиться, красавица, хотя, это уже не имеет значения.
Рунар продолжал стоять перед ней — чужой фигурой в чужих вещах. Айсулу уставилась на него, уже проговаривая имя, которое проклинала месяцами. И каждая деталь кричала ей, какой невнимательной она была все это время, живя с ним в одном доме, с его людьми.
— Касьян, — прошептали её губы с отвращением. Поразительно, как она не догадалась раньше. Но, откуда ей знать? Даже не хотелось прислушиваться к кричащему от ужаса разуму, бросать в его сторону проклятья. Впервые в жизни она не знала, что сказать, ловя на себе надменные взгляды пиратов.
Рунар был милым юнгой, спасавшей её от одиночества в плену. Касьян же являлся чудовищем, убивший её семью. Она создала новый мир для себя, сосредоточенный в нем, чтобы иметь надежду на счастье и жизнь. Мир рушился у неё на глазах, и так тяжело было осознавать, что он являлся причиной.
Касьян был олицетворением всего, что Айсулу ненавидела.
Несколько секунд царила тишина, растворяющая в себе пучину пустоты разбитой надежды.
— Приятно снова слышать свое имя, — медленно, словно смакуя свою речь, произнес Касьнян. Пираты засмеялись, уже не столь весело, больше по привычке. — Прогулка вышла занимательной, спасибо, что повеселила меня и мою команду, но нам пора возвращаться. Боюсь, в кладовой еще остался не выпитый ром.
Ободряющие выкрики пиратов были ему ответом. Команда Змееносца, готовясь провести ночь за крепкой выпивкой, покинула корабль. Айсулу, находящаяся в самом центре этого бедствия, не обращала внимания на связанные руки за спиной. Она шла, утыкаясь глазами в крепкие спины своих похитителей.
Триумф побега превратился в великое падение.
Глава 22
Черногорье. Гнездец
Гнездец крепостью возвышался среди острых пик заснеженных гор. Кроме этих безмолвных великанов на сотни миль не было ничего иного. Снег слепил, отражая лучи солнца, но глаза могли отдохнуть, уткнувшись, разве что в черные стены.
Зарина ненавидела холод, но многовековой замок, казалось, состоял прямиком изо льда и камня. Неизвестно, как потомки Морозова могли проживать в таких условиях, потому что сама она начала растирать озябшие руки и жалеть, что плохо утеплилась через час после прибытия. Теперь приходилось ходить из угла в угол, заставляя стылую кровь бежать быстрее.
Устав от этого, Зара прислонилась лбом к окну и тяжело вздохнула. Нервы вытянулись по струнке. Холод остужал разгорячившуюся голову, но прекратить думать не получалось. Просидев час в одиночестве со своими мыслями, она направилась исследовать коридор, надеясь повстречать кого-то из учеников Гнездца до того, как встретит будущего воина и знаменитого Святогора. Было бы здорово расспросить их о Короле Севера и его приемнике. А еще больше она надеялась, что увидит свою наставницу вместе с Веледарой. За судьбу подруги юная колдунья волновалась в первую очередь.