У разваленного киоска действительно имелось бездыханное тело, а подле, вывалившись из коляски, покоился мертвенно-белый младенец, застывшим в крике ликом обращённый к пыльному небу. Прижимая Анну, Роман влёк её прочь, к остановившемуся за изгородью составу, который навечно замер близ переводной стрелки.
Пара миновала изуродованный вмятинами локомотив, управляемый испустившим дух машинистом. Путники оставили позади с десяток оцепеневших вагонов, целую стаю бездомных собак, доедающую несчастного обходчика путей – крайне изменившийся мир, за несколько часов превратившийся в пылающего двойника адских глубин, который киноварным граффити красовался на опорах моста железнодорожного переезда.
Преобразился ли всеми желанный мир? В нём не исчезли пороки, напротив, вспышка в небе избавила их от пут, позволяя распахнуть свой сокрытый потенциал. Люди словно взбесились, съехав с катушек, или, быть может, наконец-то смогли почувствовать себя вольными в поступках, получая безграничное свободомыслие в действиях.
Человечество не сумело договориться ни с планетой, ни с собой: единственным выходом, по-видимому, оказалось тотальное уничтожение всего сущего, лишающее людей разумных шанса воспользоваться правом данным от природы – правом выбора….
Перемахнув за железнодорожную насыпь и взобравшись на высящийся перед трассой холм, Роман с ужасом затаил дыхание, сжимая пальцы девушки. С момента взрыва, должно быть, прошло совсем немного времени – всего несколько чёртовых часов, способных перекроить привычную картину мироздания.
Карминная занавеска грозового купола разорвалась молнией, освещая очертания залитых пунцовой краской облаков, которые обожжёнными крыльями уже ниспадали к Земле. За горизонтом пылали города, отчего ночной небосвод одаривал чуть ли не дневным светом окружающий простор, занесённый тоннами непотребного хлама. Прежде оживлённая трасса молчала, нетипично тихо простираясь вдоль железной дороги. Свистящий между автомобилями сквозняк приносил отрывистые всхлипывания полумёртвых водителей, затерянных в лабиринтах змеящейся к зареву пробки – помощь не шла.
Анна выдернула свою ладонь из руки Романа и стремительно рванула к тусклым очертаниям музея естествознания, виднеющегося метрах в пятидесяти.
Раскалённая вата грозовых туч расплакалась, проливаясь тёплым и солёным дождём, который принялся полировать скелеты сражённой человеческой эпохи, унесённой в огненные просторы преисподней.
Грянул раскат грома.
Небо озарилось багровой вспышкой.
Ветер стих. Раздался гул дождя. Рассвет….
Конец