Джерар устало выдохнул и потер глаза, тщательно сдерживая все свои аргументы «против» внутри себя. Он давно бросил попытки успеть за гнавшейся впереди ветра Хартфилией. Оставалось издали наблюдать следы, которые она оставляла, ступая горячими ступнями по граням.
Она тоже боялась, но почему-то упрямо шла вперед, путаясь в новых перекрестках и поворотах. Впереди неосязаемым туманом расползлась паутина ловушек. Попади в одну — утонешь в холоде.
Но уже нечего было терять, поэтому, в последний раз стирая страхи, она четко произнесла:
— Я хочу вернуть свою память.
Желание почувствовать себя человеком и вспомнить эти ощущения скребли глотку.
И даже если люди не умеют летать, не имеют сверхсилы, не видят потустороннее, как ангелы, в них было то, чего не хватало высшим.
Они жили мгновениями и летали без крыльев в злополучных самолетах.
Обманывали на каждом шагу, убивали, предавали, не боялись нарушать правила, радовались поражению врагов.
Матерились благим матом, пили до потери сознания, курили до прогнивших легких.
Люди не боялись совершать ошибки.
И они умели по-настоящему жить.
========== Глава пятнадцатая. Ребенок, который верил. ==========
Комментарий к Глава пятнадцатая. Ребенок, который верил.
Песни: Jason Walker - Seattle
anterograde tomorrow – shattered (вообще, песня принадлежит Trading Yeasterday, но в вк проигрывателе включите именно эту версию)
Jason Walker - Cry
____
Одна завеса приоткрыта.
Не знаю, что еще написать, потому что все эмоции уже выжаты в восемь страниц этой главы.
На кончиках пальцев щипало ожидание, слегка скребло кожу и устало вздыхало. Частой гостье надоело каждый раз приходить и наблюдать за этими двумя, скрывавшими в себе ураганы, сравнимые с извержениями крупнейших вулканов мира. Она томно шептала на ухо одному поспешить, а второй — дождаться.
Ожидание тоже имело свой предел, поэтому и сейчас она торопила и щекотала нервы своими сожалеющими смешками.
— До шести лет я рос в детдоме, — наконец, тишина сдалась, и голос Нацу прошил воздух сквозящим холодом, — а потом вдруг появился он — добрый дядечка по имени Игнил, который что-то нашел в таком непослушном, вечно шумном сироте как я. Он решил меня усыновить, да и мне было только в радость, — при этом Нацу грустно усмехнулся и слегка прищурил глаза.
— Но что-то мешало? — осторожно заметила Люси.
— Да, была одна проблема, — цокнул он и закусил губу.
Она видела, что он будто вырывал воспоминания ошметками приросшей гнили через глотку. Ему было больно, но еще больнее было понимать, что оставлять это — чересчур тяжело.
— И у этой проблемы было имя.
***
— А Венди!? — испуганно воскликнул мальчишка с розовой растрепанной шевелюрой и взглянул на двоих взрослых, которые стояли рядом с ним и мило улыбались.
— Венди? — мужчина тридцати лет удивленно вскинул бровь.
— Это девочка, с которой Нацу постоянно играет, — аккуратно пояснила женщина, стоящая рядом и взглянула на того.
Мальчик закусил губу до боли и сжал кулаки, все так же пронзая взглядом этих двоих. Мужчина замешкался и через пару секунд одобрительно кивнул, присев на корточки перед ним.
— Давай ты мне о ней расскажешь, — он ободряюще улыбнулся и положил массивную ладонь на макушку ребенка, — и мы заберем ее с собой.
— Так можно? — недоверчиво, но с толикой надежды спросил он.
— Можно, — хохотнул тот и кинул вопросительный взгляд на женщину.
Та, в свою очередь, снисходительно кивнула:
— Надо только изменить заявление для подачи в суд.
***
Люси выдохнула, понимая, что эта Венди, как оказалось, не была для него простой незнакомкой, ничего не значащей в его жизни.
— Она была на четыре года меня младше, совсем крошка, — хрипло продолжил Нацу, — наверное, это и заставило меня в первый же день, когда ее только привели, подойти и заговорить. С тех пор мы не отходили друг от друга ни на шаг, — потер подушечки пальцев и сжал их в кулак, — я обещал защищать ее, поэтому не мог просто оставить и уйти с Игнилом.
— И если бы он не забрал ее… — промолвила тихо Люси.
— То и меня бы не смог, — отрезал и замолчал на короткое мгновение, приводя в порядок слова, которые крутились на языке.
Его грудь коротко и почти незаметно вздымалась, подавая воздух в критически маленьких, но достаточных для дыхания дозах. Больше и не требовалось, потому как память и без того яро сжимала мозги, нашептывая ядовитые проклятия. И Нацу боролся, старался их игнорировать и вновь окунался в это пробивающее ребра пространство, где на каждом шагу натыкался на шипы, царапающие кожу.
— Через год суд разрешил взять опеку над нами двумя, так мы и перебрались в его дом уже на правах законных наследников, — прикрыл глаза и выдохнул, рисуя в уме образ тех лет, — и дом этот был просто замком, как мог подумать любой ребенок, только что выбравшийся из простенького приюта. Мы полюбили это место всей душой: играли там, бегали, смеялись, проводили время вместе. Наконец-то научились любить свое детство.
— А Игнила? — сглотнув, перебила его Люси.
— Игнила? — Нацу взглянул на нее и застыл в недопонимании.
— Его вы полюбили? — пояснила она свой вопрос и внимательно следила за реакцией подопечного.
Тот улыбнулся уголками губ и вновь закрыл глаза, размеренно дыша. Притянул колени к себе и облокотился на них. Все еще молчал и мысленно подбирал слова, чтобы ответить. Наконец, прочистив горло, он уверенно произнес:
— Он был для нас всем.
Фраза теплом разлилась по телу, заставляя Люси грустно улыбнуться и принять такой ответ. Но по легким воздух колол неприятной изморозью от понимания того, что слово «был» копотью прилипло к дну его сердца. Именно эту копоть Нацу сейчас нещадно сдирал, выкидывая за пределы собственных сожалений.
***
Солнечный луч настойчиво блеснул в глаза, заставив мальчика с недовольным бурчанием открыть глаза и медленно обвести комнату взглядом. Не успел он добраться до входной двери, как оттуда быстро выскочила девочка четырех лет и с визгом кинулась на лежащего:
— С Днем рождения, братишка! — она радостно тянула его за уши и звонко смеялась, слыша в ответ такой же искренний хохот.
— Отпусти-и-и, — взмолился Нацу и активно замахал головой, стараясь вырваться из цепких ручонок своей сестры, — ну пожалуйста, Венди-и-и!
— До восьми еще два раза, — ехидно заметила она в ответ и потянула уши еще пару раз, затем весело вскочила и глянула в сторону двери.
Там, опираясь о дверной косяк и держа в руках большой разноцветный торт с восемью свечками, стоял и широко улыбался Игнил.
— С Днем рождения, Нацу! — громко поздравил он сына и осторожно подошел к кровати, немного наклоняясь и смеясь в голос с Венди. — Сегодня ты не лунатил, так что заслужил загадать желание и задуть свечи.
— Желание? — глаза у мальчика прямо-таки загорелись.
— Желание, — кивнул тот в ответ и усмехнулся.