С кубком в руке, продолжая петь, она перешагнула через край бадьи и опустилась в нее. Струйки пара текли вверх по ее телу.
Настой потек по волосам Лютиэн, пропитал их насквозь, растворился в воде… К пару примешался винный дух… Не прекращая петь, Лютиэн мыла волосы, снова и снова обливая их и полоща.
Заклятье вступило в силу… Темные, тяжелые от воды волосы Лютиэн поползли, как змеи, через край бадьи. А она все пела, все черпала кубком воду и перебирала прядь за прядью, пропуская их между пальцами.
Страх объял бы каждого, кто вошел бы сейчас в домик и увидел нагую женщину, что стоит по колено в воде, обвитая клубами пара, облитая лунным светом и блестящая от воды; стоит, колеблется в медленном танце, как змея на хвосте, тонкой струей поливая из кубка свои волосы, что ползут все дальше и дальше, растекаясь по полу смоляным ковром.
Чувствуя, что теряет силы, Лютиэн перешагнула через край бадьи. Кубок выпал из повисшей руки, плюхнулся в воду. Шатаясь и без конца повторяя шепотом последние слова, Лютиэн повалилась на постель. Холод вступил в свои права. Последнее, что она успела сделать, сраженная своим же заклятием — натянуть на себя меховой покров…
Ее разбудил голос стражника.
— Королевна! Ответь мне, все ли с тобой хорошо?
— Да! — крикнула она, испугавшись, что сейчас он войдет и увидит плоды ночного колдовства — распущенные по всему полу длинные космы.
— Мы хотим подняться, чтобы унести холодную воду…
— Не желаю! Я… Оставайтесь внизу, я сама вылью ее.
— Как скажешь, королевна…
Лютиэн дотянулась до ножниц и принялась обрезать еще не совсем подсохшие волосы как можно ближе к голове. Закончив, взяла маленькое зеркальце и засмеялась сама себе. Как, оказывается, забавно торчат уши, если волосы не обрамляют лица! И каким оно кажется… обнаженным… И худым… Да нет, не кажется — она и впрямь похудела, слишком много сил отдав колдовству… Но зато можно быть уверенной, что чародейский плащ удастся на славу.
Натянув рубаху, она собрала свои волосы в корзинку, потом вытащила бадью на талан и с криком:
— В стороны! — приподняла ее край. На далекую землю хлынул сущий водопад. Стражам, разбежавшимся из-под нежданного дождя, было не до того, чтобы задаваться вопросом, отчего принцесса натянула на голову покрывало.
В последующие дни она не выходила на талан, даже чтоб повязать на ветки присланные ленты. Ее одиночество нарушал только Миэо, большой серый кот, забиравшийся к ней в домик по стволу дерева. Он часто проводил с ней дни — а ночью убегал на охоту, потому что мышей в домике не водилось.
Лютиэн пряла, свивая свои волосы и темную шерсть тонкой нитью. Вскоре у нее было много тяжелых мотков, и тогда из остатков волос она свила веревку длиной в тридцать четыре локтя — ровно столько было отсюда до земли. После этого принялась за тканье. Постукивали кленовые перекладины, и день ото дня все длиннее было темное полотнище, стекавшее с них к ногам Лютиэн.
Приходил Даэрон. Она не впускала его наверх — но не возражала, если он садился под деревом и играл. Флейта сплетала то заунывные, сумрачные мелодии — то выводила тонкие, легкие летние напевы. Лютиэн подпевала и тем, и другим, бросая уток поперек основы туда-сюда.