— Я не могу отпустить.
Я наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне:
— Доверяешь мне защитить тебя?
Просить об этом — все равно что просить невозможного. Доверия, которого я, черт возьми, не заслуживал. Но я все равно попросил.
Что-то в моих словах вернуло фокус в ее взгляд. Будто она впервые меня увидела. Ее зеленые глаза изучали мои, и пальцы немного разжались.
Я быстро забрал электрошокер, проверил предохранитель и сунул его в карман куртки.
— Пойдем.
Я направил Аспен к дому. Она шла слишком покорно. Ни колких замечаний, ни попыток упрямиться. Просто позволила мне вести ее к крыльцу, моей рукой на ее спине.
Мы поднялись по ступенькам, и Аспен механически достала ключи. Но когда попыталась открыть дверь, ее рука дрожала слишком сильно.
Я мягко взял у нее ключи и занялся замками. Всеми тремя. Тремя линиями защиты — ради короткого выхода на утренние хлопоты.
Я распахнул дверь. Она вошла внутрь, направилась прямо к дивану и опустилась на него. Чонси подковылял к ней и положил голову ей на колени. Она гладила его по морде и шее, чесала за ушами.
Она была слишком тихой. И я ненавидел это. Аспен всегда была громкой: в том, что носила, в своем смехе, в самой жизни, исходящей от нее. Она никогда не была вот такой.
Я сел на другой конец дивана, повернувшись к ней. Не сказал ни слова — просто ждал.
Аспен смотрела на пса, поглаживая его ровными длинными движениями:
— Мое имя не всегда было Аспен Барлоу.
Я изо всех сил держал лицо неподвижным.
— Пять лет назад я была Тарой Монро.
Что-то в этом имени зашевелилось в глубине памяти, но я никак не мог вспомнить. А потом вдруг понял:
— Твоего зятя осудили за убийство твоей сестры. И за нападение на тебя.
Вся эта история тогда прогремела в новостях. Джон Каррингтон утверждал, что вернулся домой с делового ужина и нашел жену мертвой. Сказал, что схватил нож и ударил, услышав, как кто-то вошел в дом. Якобы по ошибке пырнул сестру своей жены. Так он говорил.
Он ранил Аспен.
Эти слова крутились у меня в голове, пока я боролся за дыхание.
— Он причинил тебе боль.
Взгляд Аспен резко взлетел на мой голос, в котором прорычала злость. Она сглотнула, уловив пламя в моих глазах:
— Я выбралась.
— Едва, — процедил я.
Ее рука снова задрожала, и я возненавидел себя за это.
— Сосед услышал мой крик. Остановил кровотечение. Все это время Джон твердил, что это ужасная ошибка. Что он подумал, будто я — кто-то, кто ворвался к нему домой. Кто убил его жену.
— Но это не была ошибка.
Аспен покачала головой, и по щеке скатилась слеза:
— Отэм собиралась уйти от него. Он стал все больше ее контролировать. Эмоционально подавлял. Она не могла никуда идти без его разрешения.
Я вцепился пальцами в подушки дивана, чтобы не сорваться с места.
— Я пришла забрать ее. Она собиралась жить со мной. Вместе с дочерью.
Еще одна часть головоломки встала на место:
— Кэйди.
— Тогда ее звали Люси. После того как Джон сел в тюрьму, опека перешла ко мне.
— Мне очень жаль, — тихо сказал я.
Слезы продолжали катиться:
— Мне тоже. Чертовски жаль, что я не забрала ее раньше. Что не пришла на пятнадцать минут раньше.
Я действовал на чистом инстинкте. Не смог себя остановить. Накрыл ее руку своей, огромная ладонь полностью закрыла ее.
— Это никогда не могло быть твоей виной.
— Я знаю, — ее голос был хриплым шепотом. — Но это не значит, что я не ненавижу себя за это каждый день.
Желание прижать ее к себе было таким сильным, что мне пришлось изо всех сил его сдерживать.
— Не думаю, что твоя сестра хотела бы этого.
На лице Аспен дрожью разлилась улыбка:
— Не хотела бы. Она была замечательной сестрой.
Боль осела глубоко в груди, пуская корни.
— Мне жаль, что ты ее потеряла. И я рад, что тот ублюдок в тюрьме.
Что-то мелькнуло в глазах Аспен — что-то, от чего у меня внутри шевельнулось беспокойство.
— Что?
Она покачала головой:
— Не все считают, что ему там место.
Я вспомнил то, что писали тогда в новостях. Очаровательный доктор. Привлекательный. Богатый. Участвовал в благотворительных проектах. Никто не хотел верить, что он мог хладнокровно убить жену. Даже несмотря на показания Аспен, люди считали, что она ошиблась. Что травма спутала ей память. Или что она просто врет.
— Поэтому ты изменила имя?
Аспен прикусила внутреннюю сторону щеки:
— Люди выясняли, где я живу, где работаю. На меня напали двое прямо у офиса, потому что один мерзкий журналист напечатал место моей работы. В итоге — сломанные ребра и сотрясение мозга.
Ярость вспыхнула в жилах мгновенно и так сильно, что я едва мог дышать.
— Последней каплей стало то, что кто-то попытался забрать Кэйди из детского сада, заявив, что я ее не заслуживаю. После этого я поняла: вопрос времени, когда кто-то из нас серьезно пострадает.
Мои пальцы судорожно сжались вокруг руки Аспен, кровь гудела в ушах.
— Один полицейский помог мне. Провел через все этапы, чтобы мы получили новые, засекреченные личности. Мы должны были быть в безопасности.
Я выпрямился, будто пружина распрямилась:
— Ты в безопасности. И мы сделаем все, чтобы так и оставалось.
Аспен покачала головой, ее рыжие волосы поймали свет:
— У меня больше нет выбора. Они расскажут всем, где я. Неважно, как сильно я хочу остаться. Мне снова придется исчезнуть.
14
АСПЕН
Я уже мысленно составляла список. Роан сможет отвезти меня за машиной. Придется обойтись тем, что Джим успел сделать. Потом нужно будет собрать вещи. Найти кого-то, кто позаботится о животных. Можно попросить об этом Мэдди.
— Ты никуда не поедешь.
Я резко подняла голову на голос Роана. Он звучал жестко, не терпел возражений.
— Я и не хочу. Но у меня нет выбора.
На его челюсти вздрогнула мышца:
— Конечно, есть.
— Они выпустят этот подкаст. А даже если нет… если они нашли меня, другие тоже смогут. — Меня передернуло от одной только мысли о том, что кто-то уже смог. Джон. Слова о письме вертелись на кончике языка, но я и так рассказала слишком много.
— Уехать — самое худшее, что ты можешь сделать.
Я выдернула руку из его ладони. Потеря этого касания обожгла, но я заглушила это чувство.
— Это разумно. Это забота о себе и о Кэйди.
— Там ты будешь одна. Ты даже не знаешь, как они тебя выследили. Они смогут сделать это снова. Здесь у тебя есть поддержка. Люди, которым ты не безразлична.
Горло сжалось. Одна мысль о том, что придется оставить Рен, Мэдди и всю семью Хартли, лишала дыхания. Впервые с тех пор, как я потеряла Отэм, рядом были люди, которые обо мне заботились. Я бы оставила всё это позади.
Роан продолжил:
— Если ты уедешь, рядом не будет никого, кто мог бы позаботиться о тебе. О Кэйди.
Вот он, смертельный удар. Когда Отэм попросила меня стать крестной Кэйди, я поклялась защищать ее всеми силами.
— Я не знаю, как нам оставаться в безопасности, — призналась я едва слышно.
— Позволь мне помочь. Позволь Лоусону помочь.
Все внутри ныло — ощущение, что тот клочок анонимности, который у меня был, ускользает.
— Я не хочу, чтобы кто-то знал.
Моя рука скользнула под рубашку, нащупывая грубую кожу шрама. Люди начинают смотреть на тебя иначе, когда узнают. Либо жалеют, либо винят.
Челюсть Роана напряглась:
— Только я и Лоусон. Я хочу, чтобы он официально предупредил этих ублюдков.
Так и правда будет лучше, если Лоусон узнает. Я понимала это, но все равно было больно.
— Ладно.
Роан посмотрел на меня пристально:
— Ты останешься?
Может, это и окажется ошибкой, но я кивнула:
— Останусь.
Мэдди бросила на меня взгляд, когда мы въехали в город: