— Ага, — отозвался его брат-близнец Колин, нажимая подряд кнопки на контроллере. — Ты завелась, как только папа позвонил.
Льюис поднял взгляд от книги на своем месте у окна:
— Все в порядке?
Я закивала, как та трясущаяся собачка с пружинной головой на панели машины:
— Все хорошо.
Макс фыркнул:
— У тебя голос становится писклявым, когда ты врешь.
— Неправда, — возмутилась я… и сама вздрогнула от того, как резко повысила тон.
Колин расхохотался:
— Хуже, чем сейчас, ты была только тогда, когда пришлось сказать папе, что Кэйди пошла на первое свидание.
Я скривилась от воспоминания. Роан тяжело переживал взросление своей девочки. Хорошо хоть с тремя сыновьями у нас впереди еще было несколько лет, но Кэйди уже готовилась расправить крылья.
Брови Льюиса взлетели вверх:
— Кэйди не выходит замуж, надеюсь?
От этого вопроса оба близнеца уставились на меня.
— Нет-нет-нет. Ничего такого, — заверила я их. Моей девочке было всего восемнадцать. Слишком рано думать о браке.
Звук шин, хрустящих по гравию, заставил мои нервы взвинтиться еще сильнее. Ладони вспотели и сжались в кулаки. Хлопнула дверца машины. Потом послышались шаги снаружи.
Он написал из почтового отделения по пути домой после собрания поисково-спасательной команды. К его досаде, отношение людей к нему изменилось, когда они стали видеть его с Кэйди. Они заметили ту мягкость, которую я увидела с самой первой встречи. Теперь его бесконечно звали в волонтерские комитеты, спортивные команды и бог знает куда еще.
Дверь распахнулась, и в проеме появился Роан. Неважно, прошло ли двенадцать минут или двенадцать лет — я никогда не уставала смотреть на своего мужа: широкие плечи, сильная фигура, красивое лицо, теперь прорезанное несколькими морщинками от смеха и улыбок, и волосы с проседью. Но его голубые глаза оставались прежними.
— Пришло? — прошептала я.
Роан подошел и протянул мне конверт.
Он выглядел как обычный деловой конверт, если не считать надписи в верхней строке обратного адреса: American Ballet Theatre. Я провела пальцами круги по бумаге.
— Он тонкий.
Больно было даже произносить это вслух. Моя девочка влюбилась в танец. С первого занятия она была очарована им, а с годами стало ясно: это не просто увлечение — она невероятно талантлива. Занятия, лагеря, специальная летняя программа в Нью-Йорке…
American Ballet Theatre было ее мечтой. И я хотела, чтобы моя девочка воплотила все свои мечты, даже если это значило потерять ее на другом конце страны. Но этот конверт… Я боялась, что он может разбить все наши надежды.
Роан сжал мое плечо:
— Давай сначала посмотрим, что там, прежде чем заранее себя накручивать. Где она?
— А ты как думаешь? — спросила я.
Кэйди проживала все через танец. И хорошее, и плохое. Но особенно это был ее способ справляться с тревогой. Когда мы рассказали ей всю правду о Джоне, она заперлась в студии на недели, пока не разобралась с чувствами и не смогла говорить о них. Так же она поступала, когда мы потеряли Чонси. Когда влюбилась. Когда пережила первое разбитое сердце. И теперь, ожидая ответа после прослушивания в труппу, она практически не прекращала танцевать.
Губы Роана дрогнули, он обнял меня за плечи:
— Пойдем, — сказал он, забрав конверт из моих пальцев и повел меня к лестнице. — Только не спалите дом, — крикнул он мальчишкам.
— Если успокоишь маму, мы будем ангелами! — крикнул в ответ Макс.
Роан рассмеялся:
— Посмотрим.
Мы спустились по лестнице в помещение, которое Роан построил специально для Кэйди. Я не могла не улыбнуться, осматривая пространство, когда мы вошли: одна стена полностью зеркальная с балетным станком, противоположная — сплошное окно с видом на Сидар-Ридж. Это место было волшебным, и Кэйди плакала, когда впервые его увидела.
Так же, как я плакала, когда он оплатил ремонт моей машины много лет назад, и когда он купил для меня The Brew. Роан обожал баловать своих девочек.
Из колонок доносилась классическая музыка, пока Кэйди кружилась по залу. Я могла и не знать названия каждого движения, но знала точно: каждое ее па, каждый поворот и прыжок заставляли меня чувствовать.
Закружившись еще раз, она остановилась прямо перед нами, улыбаясь и тяжело дыша:
— Привет. Уже время ужина?
— Нет, — начала я. — Я… то есть твой папа… то есть мы…
Роан сжал мое плечо и протянул Кэйди конверт:
— Это пришло по почте.
Она взяла его осторожно, вглядываясь в обратный адрес: