Мой тринадцатилетний племянник Дрю плюхнулся в кресло рядом со мной:
— Решил приударить за мисс Барлоу, да? Респект. Она отпад. — Он протянул кулак, предлагая «стукнуться».
Я просто уставился на него.
— Дрю… — предостерегающе сказал Лоусон. — Так о женщинах не говорят.
— Да ладно, пап, без неуважения. Я просто правду говорю, бро.
— Ну так давай эту «правду» чуть приглушим, бро.
Нэш рассмеялся:
— Не знаю, я рад, что пацан наконец-то хочет клеить кого-то, кроме Мэдди.
Дрю ухмыльнулся:
— Не, Мэдс всегда будет моей девчонкой.
С лица Нэша мгновенно сползло веселье:
— Даже не смей красть моё прозвище.
Улыбка Дрю стала ещё шире:
— Ну же, дядя Нэш. Боишься конкуренции?
Нэш вскочил с дивана, а Дрю перекатился через спинку кресла и бросился наутёк, хохоча, пока увертывался от дяди.
Лоусон лишь покачал головой:
— Клянусь, им обоим по тринадцать.
Холт перевёл взгляд на меня:
— Что вчера произошло?
Я сдержал порыв поерзать на месте:
— Ничего. Обычный выезд.
Это было далеко не так. Ничего в том вечере не казалось обычным. И зелёные глаза, что преследовали меня во сне, тоже. Но не в первый раз я солгал своей семье. И, пожалуй, не в последний.
Пока все собрались в гостиной за закусками, я распахнул дверь на заднюю террасу. Грей тут же отлипла от своего жениха. Кейден пробормотал что-то про то, что я им всё испортил.
— Будто вы не виделись сто лет, — проворчал я. — Вы же вместе живете и работаете.
Грей показала мне язык:
— Не завидуй. Придет день и у тебя появится та, без кого ты и пары часов не выдержишь.
Мало верится. Но я не стал этого говорить — только хмыкнул.
Кейден усмехнулся:
— Это по-роановски значит «пошел ты».
Грей закатила глаза:
— Не дождусь, когда он влюбится.
— Будет любопытно на это посмотреть, — согласился Кейден, обнимая ее за талию.
Солнце уже скрылось за горизонтом, и стало по-настоящему холодно. Но этот укус мороза был как спасение. С тех пор как Эспен переступила порог нашего дома, я чувствовал себя на взводе. И даже малейший дискомфорт от холода отвлекал от этого состояния.
— Как дела в службе охраны дикой природы? — спросил Кейден.
— Нормально.
Он некоторое время просто смотрел на меня:
— Может, всё-таки расскажешь подробнее?
Я сдержал порыв переступить с ноги на ногу. Болтовня — не моя сильная сторона. «Нормальность» — тоже. Поэтому, вместо того чтобы пытаться, я повернулся к Грей:
— Откуда Аспен?
Брови сестры взметнулись вверх:
— Она живет здесь. Ты же это знаешь.
— До этого, — не отступал я. Я не знал точно, когда Аспен и Кэйди переехали в Сидар-Ридж, но ясно было одно — всю жизнь они тут не жили. Последние годы я держался в тени, избегая людных туристических мест вроде The Brew. Всё, что я знал об Аспен, — обрывки, которые слышал от Грей, Рен и Мэдди.
— Не уверена. Где-то на юге. А что?
Что-то в ее реакции на толпу и в том, как она напряглась, когда мы остались вдвоем в сарае, не давало мне покоя — тревожило интуицию, потому что я это узнавал. Я знал, что это такое — постоянно оглядываться через плечо. Это создаёт фантомную тревогу, от которой невозможно отключиться. Потому что ты знаешь: тени вокруг всегда есть.
Я сжал зубы:
— Тебе не кажется странным, что ты не знаешь, откуда она? А семья? Другие друзья?
Внутри поселилось настойчивое чувство. Навязчивая потребность понять, что происходит с этой рыжеволосой красавицей. Я убеждал себя, что дело только в том, что она — подруга моей сестры, и последнее, что нам нужно, — это опасность для Грей, особенно после того, как мы едва не потеряли её месяц назад. Но рациональная часть меня называла это враньем.
— Ты там как Инквизиция, — отрезала Грей.
На лице Кейдена сменилось выражение — расслабленность исчезла, уступив место настороженности:
— Ты думаешь, что-то не так?
Я выругался про себя. Не хотел, чтобы вся семья навалилась на Аспен. Хотел только сам докопаться до правды. Пожав плечами, я встретился взглядом с Кейденом:
— Просто странно, что никто толком о ней ничего не знает.
Улыбка расползлась по лицу Грей:
— Она тебе нравится.
— Нет, — возразил я.
Её улыбка стала ещё шире:
— Нравится. Пригласи ее на свидание. Она самая добрая. Очень смешная. Преданная. Защитница.
Последнее слово снова зажгло тревогу. Защитником не становятся просто так. Это в тебе рождается после чего-то. После того, как кто-то рядом пострадал. Или ты сам. Одна мысль о том, что кто-то мог причинить Аспен боль, сжала мне живот непривычным образом. Я вытолкнул её из головы и уставился на сестру.