Желудок скрутило, когда я представил, как она с Кэйди разъезжают по городу на небезопасной машине. И злило до чёртиков, что мне не всё равно. Просто Грей любила их — вот и всё. Поэтому я и переживал. Даже для самого себя это звучало как полная чушь.
Мигание поворотника и Аспен свернула направо, на Хаклберри-лейн. Хорошо хоть, на дороге почти не осталось снега. Остатки растают за пару дней. Это к лучшему — здешняя живность к зиме ещё не готова, им нужно время подготовиться.
Машина остановилась у фермерского дома. Им бы гараж не помешал. В этих горах слишком много снега, чтобы обходиться без него. Да и идти в дом в темноте под открытым небом — не лучшая идея.
Я поставил пикап на стоянку и заглушил двигатель. Вылез из кабины и замер, когда Кэйди схватила меня за руку.
— Пошли! Нам надо проверить Дори.
Что-то странное шевельнулось в груди. Девчонка меня не боялась. Это ощущение — её безусловное доверие — казалось таким чистым, что почти больно.
Кэйди потянула сильнее.
— Ну пошли же, — настаивала она.
Губы дрогнули в тени улыбки. Малышка оказалась на удивление сильной. У меня не осталось выбора — пришлось идти за ней.
Она потянула дверь амбара, и я помог ей открыть ее. Животные уже были внутри и приветствовали нас кто как мог. Их было слишком много, чтобы сразу разобраться, кто есть кто.
Я обернулся к Аспен:
— Сколько у тебя животных?
Она прикусила губу.
— Кажется, я уже сбилась со счёта.
Я уловил хрюканье свиней, ослиное и утиное гоготание, кудахтанье кур, ржание пони и ещё бог знает кого. Покачал головой.
Аспен пожала плечами:
— Всем нужно место, где их принимают. Где они чувствуют себя в безопасности. Мне нравится быть этим местом для них.
Желудок сжало, когда я встретился с ее зелёными глазами. Слова не шли на ум. Впрочем, и неважно — я всё равно никогда не говорил ничего стоящего.
Я заставил себя перевести взгляд туда, куда вела меня Кэйди.
Она переминалась с ноги на ногу, когда мы подошли к стойлу самки оленя.
— Надо дать ей вечерние лекарства.
Аспен обошла нас и открыла крышку ящика с принадлежностями, достала лакомство и пузырек с таблетками. Ловко засунула таблетку внутрь лакомства и посмотрела на дочь:
— Помни, надо быть тихо и не шевелиться.
Кэйди серьёзно кивнула:
— Буду.
Она прошептала это очаровательно серьёзным тоном и всё ещё не отпустила мою руку.
Я даже не помнил, когда в последний раз кто-то держал меня за руку. Может, Грей. Когда она лежала в больнице после того, что с ней случилось в прошлом месяце. Я заставил себя вытолкнуть из головы ту память и страх, что пришёл с ней вместе.
Аспен вошла в стойло. Олень был насторожен, перебирал копытами по полу. Аспен не пыталась к нему приближаться, просто присела и протянула руку.
Не знаю, научил ли ее этому ветеринар или это у нее на уровне инстинкта. Но сработало. Аспен не торопила, просто ждала, будто не мёрзла вовсе и времени у неё было сколько угодно.
Олень подошел медленно. Сначала выжидал, сделает ли Аспен движение, но та оставалась неподвижна. Раны по бокам животного выглядели менее воспаленными даже после одних лишь суток антибиотиков. Олень выхватил лакомство и быстро его съел.
Аспен поднялась, двигаясь спокойно и плавно. Потом вышла из стойла.
— Кажется, ей немного лучше.
— Порезы уже не такие красные, — добавил я.
Кэйди потянула меня за руку:
— Они заживут, правда?
— Скоро всё будет хорошо, — заверил я ее.
Она засияла и снова потащила меня дальше:
— Ты должен познакомиться с Чонси. И с Пайрет, если она выйдет.
Я обернулся к Аспен:
— Чонси? Пайрет?
Аспен рассмеялась. Смех вышел легким и прозрачным — таким чистым, что его почти больно было слушать.
Кэйди тянула меня к дому, пока Аспен закрывала дверь амбара. Девочка была сильнее, чем казалась, и мы оказались на крыльце раньше, чем я успел задать ещё хоть один вопрос.
Аспен подошла к нам, достала ключи из кармана. Подняла руку и вытащила из-под дверной рамы небольшой деревянный чип. Я прищурился, глядя, как она кладёт его на подоконник. Потом открыла москитную дверь и начала отпирать два засовa и замок на ручке.
У меня по коже побежали мурашки. Здесь люди не ставили три замка. До недавнего времени и одного-то почти не использовали.
Аспен открыла дверь и раздался громкий лай. К нам вышел большой пёс с неуклюжей походкой. Лишь через мгновение я понял, что у него три лапы.
Он сразу подбежал к Кэйди, лизнул ей щёку, а потом выбежал в снег, чтобы справить нужду. Опустошив мочевой пузырь, вернулся и сунул нос мне в промежность.