— Мама?
Я обернулась на голос Кэйди.
Она нахмурилась:
— Ты в порядке?
Она была настоящим маленьким эмпатом, всегда чувствовала чужие эмоции.
— Да, милая. Все в порядке. — Я не стала лгать и говорить, что все хорошо. Нет. Но все было в порядке. С нами все было в порядке. И так будет.
Я глубоко вздохнула:
— Знаешь, чего нам сейчас нужно?
Кэйди отлипла от Чонси:
— Чего?
— Какао-десерта.
Ее глаза стали комично огромными:
— До ужина?
Я засмеялась:
— Иногда надо себя побаловать. Но ты должна пообещать, что потом съешь овощи.
— Обещаю! Обещаю! — Кэйди заплясала по гостиной в сторону кухни, напевая: — Какао-десерт. Какао-десерт. Какао-десерт.
Тепло разлилось по телу, когда я достала из морозилки ванильное мороженое и из шкафа какао-порошок. Положила мороженое в миски и щедро посыпала его порошком.
— Положи побольше на мое! — взмолилась Кэйди.
Я добавила еще немного:
— Все или ничего, да?
— Я всегда за все!
Я улыбнулась:
— Нравится твой настрой.
Я размешала мороженое и какао до состояния, напоминающего мягкое шоколадное мороженое. Потом протянула миску Кэйди. Она радостно схватила ее:
— Расскажи мне эту историю еще раз.
Боль кольнула глубоко, но это была та мука, к которой я всегда была готова.
— У твоей мамы всегда были лучшие идеи.
Кэйди интересовалась своей мамой, но вспоминала о ней нечасто. Она знала, что Отэм на небесах, наблюдает за ней и что отдала ей всё лучшее, что было в себе. Но она также понимала, что рассказывать о своей маме другим небезопасно.
Кэйди улыбнулась, откусив ложку мороженого:
— Может, поэтому у меня тоже рождаются хорошие идеи.
— Уверена, что так. — И сердце разрывалось от того, что Отэм не увидит этого в своей дочери. — У меня тогда был ужасный день в школе. Некоторые дети вели себя противно. — Я умолчала о том, что они дразнили меня из-за обтрепанной, слишком маленькой одежды. — Я очень хотела мороженого с шоколадным сиропом — это было мое любимое, — но сиропа дома не оказалось. Твоя мама перерыла всю кухню в поисках.
— Но так и не нашла, — подсказала Кэйди.
— Верно. Не было ни капли. Но она сказала, что приготовит мне самый особенный десерт.
Кэйди расплылась в улыбке, обнажив шоколадные зубы:
— Какао-десерт.
— Она придумала это название на ходу. И все сразу стало особенным. Такой она и была — твоя мама. Могла сделать самый обычный день удивительным.
— Хотела бы я ее знать, — прошептала Кэйди.
Я подсела рядом:
— Я тоже, светлячок. Но она так сильно тебя любила. Любви, которую она успела подарить тебе за несколько месяцев, большинству людей не хватает и за всю жизнь.
Кэйди мешала ложкой мороженое, превратившееся в суп:
— Мне повезло.
Я смотрела на девочку, которую любила сильнее жизни, пытаясь понять, что она имеет в виду.
— У меня вас двое. Моя мама и моя мама.
Грудь словно разорвали на части:
— А мне так повезло быть твоей мамой.
Я притянула ее к себе:
— Сердце сейчас взорвется. Мне срочно нужно тебя обнять.
Кэйди захихикала:
— Слишком крепко.
— Прости, у меня слишком много любви, она аж из глаз вытекает.
Она вывернулась из объятий:
— Тебе надо взять эту любовь под контроль.
Я подняла свою миску и съела ложку мороженого:
— Никогда.
В дверь постучали.
Я вскочила, сердце колотилось, пока я пересекала комнату. Пальцы обхватили электрошокер, когда я заглянула в крошечное оконце, готовясь к худшему. Воздух с шумом вырвался из лёгких, когда я увидела фигуру за дверью. Отперев засовы и замок, я открыла:
— Что ты здесь делаешь?
Широкоплечая фигура Роана заполнила собой все пространство, а исходящая от него напряженная энергия окутала меня, словно волна.
— У тебя не найдется дивана, на котором я мог бы пожить какое-то время?
15
РОАН
Челюсть Аспен отвисла. Она открыла и закрыла рот несколько раз, прежде чем смогла вымолвить:
— Что?
— Твой диван. Поживу на нем какое-то время.
Она встряхнулась, приходя в себя:
— Это совсем не обязательно.
Мышца на моей щеке дернулась:
— Думаю, как раз обязательно. Эти двое все еще не уехали из города.