Я заставил себя снова посмотреть на поле, пытаясь найти хоть крупицу того покоя, который раньше приносило мне это зрелище — Аспен и ее животные. Но демонов в голове было слишком много, чтобы почувствовать настоящее облегчение.
Позади скрипнула дверь, и я поднял взгляд — Аспен вышла на крыльцо в огромных спортивных штанах. Она нахмурилась:
— Тут же холодно.
Я пожал плечами:
— Мне нравится смотреть на животных. — Мой взгляд скользнул по ее лицу. — Как ты себя чувствуешь?
— Гораздо лучше. Прости, что сорвалась.
— Ты не срывалась.
— Я просто… — она подняла руки над головой и начала делать ими круговые движения.
— Ты многое пережила.
Она изучающе посмотрела на меня:
— А ты в порядке?
— С чего бы мне не быть в порядке?
Аспен подошла ближе и опустилась рядом на качели:
— Ну, не знаю… Может, потому что ты выглядишь так, будто хочешь кому-то голову оторвать.
Я стиснул зубы:
— Я ненавижу, что эти ублюдки заставляют тебя через все это проходить. Ненавижу, что они подвергают тебя опасности.
Одно только озвучивание этих мыслей заставило страх пронзить меня изнутри.
Она накрыла мою руку своей:
— В каком-то смысле это даже освобождает.
— Освобождает?
Она кивнула, глядя на пастбище:
— Не пойми меня неправильно, мне страшно. Думаю, какая-то часть меня всегда будет бояться. Но я так долго пряталась, боялась, что люди узнают, кто я на самом деле. А теперь они знают. Все выложено на всеобщее обозрение.
— Больше не нужно скрываться, — предположил я.
— Да. Мне все еще придется быть осторожной и искать способы защитить Кэйди как можно сильнее. Но я готова стоять на своем. Мы построили здесь красивую жизнь, и я за нее поборюсь.
Видеть, как в ней снова просыпается этот огонь и сила, немного успокоило меня, но страх все равно продолжал точить изнутри.
— У тебя все будет хорошо.
— Почему-то ты не выглядишь так, будто веришь в это.
Я выругался про себя за то, что Аспен всегда все видит.
— Верю.
Она помолчала, а потом сильнее сжала мою руку:
— Грей рассказала, что было, когда ты был моложе. Что тебя подозревали в нападении на Рен. Что люди в Сидар-Ридже отвернулись от тебя. Наверное, все это возвращает те чувства. Если хочешь поговорить…
— Не хочу, — резко оборвал я.
Аспен замерла, но не отпустила мою руку, не отпрянула от моего раздражения и мрачного вида, как это делали другие.
— Если не хочешь говорить со мной, поговори с кем-то. Не дай этому разрушить тебя.
Где-то глубоко внутри всё начало нарастать, давить — настолько сильно, что казалось, я вот-вот взорвусь.
— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Я чувствовал, как ее взгляд прожигает меня, полон немых вопросов.
— На меня напали, когда все это случилось.
Пальцы Аспен судорожно сжались вокруг моих:
— Грей ничего не говорила об этом.
— Она не знает.
— Потому что была тогда слишком маленькой?
Я покачал головой, не отводя взгляда от животных на поле:
— Никто из моей семьи не знает.
Аспен резко вдохнула:
— Почему?
— У них и так было достаточно проблем. Холт и Грей были разбиты, пока Рен лежала в больнице. Нэш чувствовал себя отвратительно из-за того, что задержал Холта по пути к ней. Лоусон только начинал службу. А родители просто пытались удержать нас всех на плаву.
— Но как ты мог скрыть такое? — прошептала она.
Я пожал плечами:
— Сказал врачу и семье, что упал с горного велосипеда. Врач не поверил, но мне было больше восемнадцати — он ничего не мог сделать.
— Ты прошел через это в одиночку.
Я повернулся к ней, ища ее прекрасное лицо глазами:
— Так же, как и ты.
Она переплела пальцы с моими:
— Ты так и не заявил об этом?
— Я не видел, кто это был. Напали сзади, когда я шел домой. Тогда у меня был дом в городе. Один из них ударил меня так сильно по голове, что я потерял сознание. Думаю, это меня и спасло. Бить бессознательного — не так весело.
Аспен побледнела:
— Роан…
— Я справился. Сотрясение. Пара сломанных ребер, перелом руки. Глаз заплыл. Весь в синяках.
Она сжала мои пальцы еще крепче:
— Но тебе пришлось жить, не зная, кто это сделал. Тех, кто причинил мне боль, полиция поймала, когда репортер слил, где я работаю. Они получили серьезные сроки. А ты так и не получил развязки. Это должно быть страшно.