Джонси медленно поднялся со своего стула:
— Дженис…
Я подняла руку, показывая, что справлюсь сама:
— Я не врала ни одному из вас.
Брови Дженис сдвинулись:
— Ты соврала о своем имени. О том, откуда ты. О том, чем занималась.
— У меня есть действительные водительские права на имя Аспен Барлоу. Не ложь. Я никогда прямо не отвечала на вопрос, откуда я, — просто уходила от темы. Тоже не ложь. И если только вы не были в том доме, где за мной гнались с чертовым ножом и в итоге пырнули, то я бы на вашем месте вообще заткнулась и это тоже не ложь.
Челюсть Дженис отвисла.
Джонси начал медленно хлопать.
Я выдохнула:
— А теперь вы можете выйти и больше никогда сюда не возвращаться.
Щеки Дженис вспыхнули:
— Ты не можешь меня выгнать. Это кафе тебе не принадлежит.
— Нет, не принадлежит. Но я управляющая, и Сью дала мне право не впускать кого сочту нужным. А это вы и вся мерзость, что постоянно льется из вашего рта.
— Ну я такого…
— Заткнись, женщина, — рявкнул Джонси. — И давай, вали отсюда.
Дженис злобно уставилась на него:
— Твоя семья больше не будет желанными гостями в моем заведении, когда приедет в город.
— Они и не хотят у тебя останавливаться. Грей достала им скидку в Peaks. Так что будут жить в роскоши, а не разбираться с твоими пересоленными яйцами.
— Я не пересаливаю яйца, — возмутилась Дженис.
Джонси махнул ей к двери:
— Может, вместе со здравым смыслом ты еще и вкус теряешь в своем возрасте.
На это она даже не попыталась что-то ответить — просто вылетела за дверь.
Взгляд Элси метался от двери к Джонси, потом ко мне и обратно. Челюсть отвисла, глаза расширились:
— Это было…
— Сплошная чушь, — проворчал Джонси и повернулся ко мне. — Ты в порядке, дорогая?
Я открыла рот, но слова не шли.
Он подошел ближе:
— Ты дрожишь. Может, присядешь?
Элси вскочила и поспешила ко мне:
— Пойдем.
Я покачала головой:
— Я не грущу, — тихо сказала я. — И не боюсь.
Джонси внимательно посмотрел на меня:
— А что тогда?
— Я зла, — пробормотала я.
Он расхохотался:
— Вот это мне по душе. Эта женщина еще та штучка.
— Самое мягкое выражение века, — проворчала я.
Губы Элси дрогнули:
— Тебе воды принести?
— Нет, мне нужен глоток виски.
Она улыбнулась:
— Вот это я поддерживаю. Может, устроим вечер в городе?
Я вздохнула, облокотившись на стойку:
— Может, когда все немного уляжется. Прости за весь этот цирк.
Она отмахнулась:
— Да ладно тебе, это самое захватывающее событие за всю мою неделю.
Я усмехнулась:
— Жаль, что я лишила тебя развлечения.
Джонси фыркнул:
— Без этой сплетницы как-нибудь обойдусь. Однажды она оглянется и поймет, что у нее в мире не осталось ни одного друга.
Элси нахмурилась:
— Грустно.
— Да, — согласилась я. — Но пока она не начнет ощущать последствия своего поведения, она никогда не изменится.
В глазах Элси что-то промелькнуло:
— В наше время люди редко чувствуют последствия.
Я пристально посмотрела на нее. Не первый раз мне казалось, что Элси прошла через многое. Это были мелкие оговорки, тени в глазах. Но я никогда не спрашивала. Из опыта знала — так только отпугнешь.
— Знаете, что нам сейчас нужно? — сказала я.
Седые кустистые брови Джонси поползли вверх:
— Что же?
— Маффины с двойным шоколадом и арахисовым маслом — за счет заведения.
Он заулыбался, похлопав себя по животу:
— Я никогда не скажу «нет».
Я посмотрела на Элси. Она заставила себя улыбнуться, прогоняя тени:
— Я обожаю шоколад.
Разложив маффины для всех нас, я вернула их за их столики. Мы болтали, пока я убирала со столов, перехватывая по кусочку между делом. Джонси рассказывал одну историю за другой о своем детстве в Сидар-Ридж: как они с друзьями угнали лодку покататься, как украсили туалетной бумагой дом директора школы.
Я упрекающе посмотрела на него:
— А я и не знала, что ты был таким хулиганом.
— Это секрет долголетия, — с обаятельной улыбкой ответил он.
Я фыркнула:
— Это секрет, как выкручиваться из любой ситуации.
Колокольчик над дверью снова звякнул, и офицер Смит просунул голову:
— Можно воспользоваться вашим туалетом? Кофе, что вы мне дали, оказался слишком хорош.
Я махнула рукой:
— Конечно. В конце коридора.
Он исчез, и я направилась обратно к стойке, но колокольчик снова зазвенел. Я обернулась, чтобы поприветствовать вошедшего — и почувствовала, как кровь отхлынула от лица.