И я знала — этот смех мне никогда не надоест. Глубокий, живой, настоящий — он окутывал меня самым теплым объятием.
Смеяться ему в последнее время становилось легче. И чаще. Но я не принимала ни одного смеха как должное.
Я откусила кусочек омлета и застонала — овощи и сыр взорвались на языке идеальным сочетанием.
Роан наклонился ближе:
— Продолжай издавать эти звуки и мне придется увести тебя в сарай до школы.
Лицо у меня загорелось, взгляд метнулся к нему. Нам приходилось проявлять изобретательность, чтобы выкроить время для нас, но мне было плевать.
— Я люблю сарай, — прошептала я хрипловато.
— Я тоже хочу в сарай! — встряла Кэйди. — Сарай намного интереснее школы.
Я с трудом сдержала смех и перевела внимание на дочь, изучая ее:
— Хизер ведет себя нормально?
Кэйди закусила губу, и я приготовилась услышать, что на этот раз натворила девчонка.
— Мне ее жалко, — вздохнула Кэйди.
Брови у меня взлетели:
— Почему?
— С ней больше никто не играет. Ей грустно.
Я поморщилась. Это была моя вина — когда я высказала Кэйтлин все, что думаю, и дала понять ее подругам, что город теперь смотрит на нее иначе.
— Что, по-твоему, тебе стоит сделать?
Кэйди задумалась:
— Я спрошу, хочет ли она играть со мной и Чарли на перемене. Если будет злая — больше не позову. Но может, она урок усвоила. Как когда ты даешь мне наказание.
Я прикусила губы, чтобы не рассмеяться. Наказывать Кэйди мне приходилось редко — по пальцам пересчитать за этот год. Но сильнее всего на нее всегда действовало мое разочарование.
— Думаю, это будет очень добрым поступком, малышка.
Она просияла и соскочила со стула, унося тарелку в раковину:
— Добрые сердца — самые лучшие сердца.
— Именно, — я взглянула на Роана и заметила хмурый взгляд. — Что?
— Не хочу, чтобы эта девочка причинила ей боль.
Сердце болезненно сжалось. Забота Роана о Кэйди задевала во мне какую-то неизведанную глубину.
— Может, Хизер и заденет ее. Но Кэйди сильная. Вокруг нее люди, которые ее любят. — Теперь это была не только я. Это был Роан, его брат и сестра, их половинки, его родители. Благодаря им я обрела то, чего мне всегда не хватало: семью.
Паника скользнула по лицу Роана:
— Почему ты выглядишь так, будто вот-вот заплачешь?
Из моих губ вырвался смех:
— Потому что я счастлива.
Напряжение спало с его лица. Он прижал ладонь к моей щеке:
— Я рад.
— Спасибо, что сделал меня такой.
— Нежное Сердце, — хрипло прошептал он. — У меня нет времени трахнуть тебя этим утром.
Я фыркнула, поднимаясь, чтобы убрать теперь уже пустые тарелки:
— Такая романтика.
Он шлепнул меня по ягодице на пути к раковине:
— И не забудь это.
— Я готова! — крикнула Кэйди, натягивая пальто.
Мы забрались в грузовик Роана и поехали в школу. Дорога заняла немного времени. Я краем глаза заметила Кэйтлин, но она старательно избегала смотреть в нашу сторону. А Хизер и правда выглядела немного грустной.
— Мне жаль Хизер, — пробормотала я, когда мы направились к The Brew.
Роан метнул в мою сторону вопросительный взгляд.
— Она ребенок. Быть злой ее научила мама. Это ведь не ее вина.
Роан только проворчал.
— Ей нужен кто-то, кто покажет, как правильно.
Он остановился у The Brew:
— У тебя восемьдесят два зверя и дочь. Последнее, что тебе нужно, — это еще один ребенок.
— Я ничего не говорила о том, чтобы ее «заводить».
Роан развернулся ко мне:
— Я тебя знаю, Нежное Сердце. И ты серьезно хочешь сказать, что не думаешь о том, чтобы принять эту девчонку в нашу стаю?
Я пожала плечами:
— А это было бы так плохо?
— Если мне придется иметь дело с ее матерью — да.
Я поморщилась:
— Тут ты прав. Я что-нибудь придумаю.
Роан только покачал головой и вдруг его глаза сузились, устремившись куда-то вдаль:
— Вот ублюдок.
Он выскочил из машины, и я поспешила за ним.
Роан зашагал по тротуару, прошел мимо The Brew и свернул в узкий переулок между зданиями:
— Вали оттуда к черту, пока я не решил, что кто-то пытается вломиться, и не пристрелил.
Послышался ругательный отклик, и из тени вышел Орэн.
— Я не заходил в это проклятое кафе. Ты не можешь меня тронуть.
— Вот тут ты ошибаешься, — Роан сделал шаг, и Орэн отшатнулся.
— Отвали от меня.
— Это ты все время лезешь в нашу жизнь. Может, пора завести свою?
— Люди имеют право знать правду! — выкрикнул Орэн.
— Только ты им эту правду не даешь. Именно поэтому твоя газета тебя и уволила, да? — рявкнул Роан.