— Мой любимый вкус.
Ее челюсть отвисла, и она вскочила на ноги, потянув меня за собой и увлекая к двери.
— Куда мы идем?
Аспен оглянулась через плечо с лукавой улыбкой:
— Ты повеселился — теперь моя очередь. И в моей ванной отличная звукоизоляция.
41
АСПЕН
Кэйди подпрыгивала в своем детском кресле:
— Они принесут жуков, змей, ящериц и всяких разных тварей!
Я с трудом сдержала дрожь при слове «змея», но постаралась не выдать ее. Кэйди обожала всех живых существ, и я не хотела это менять.
— Как ты думаешь, кто тебе понравится больше всего? — спросил Роан с водительского сиденья, сворачивая на парковку начальной школы.
— Хм… — задумалась Кэйди.
Мой взгляд снова скользнул к телефону. Уведомление пришло две минуты после начала поездки, и с тех пор у меня в животе все сжалось в тугой узел. У Стивена и Тайсона вышел новый выпуск подкаста.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки, разглядывая заголовок. «Кто лжет теперь?»
— Ящерица! — радостно выкрикнула Кэйди, вырывая меня из мыслей. — Но я слышала, он принесет дракона!
Я удивленно приподняла брови:
— Дракона?
Кэйди и Чарли были в диком восторге от предстоящего визита «Парня с жуками», но дракон звучал как-то уж чересчур.
Роан усмехнулся:
— Скорее всего, у него бородатая агама.
Я взглянула на него:
— Звучит опасно.
— На самом деле они отличные питомцы, — просветил меня Роан.
— Может, заведем такого следующего, мама. Я хочу дракона.
Я сжала переносицу, где уже начинала пульсировать головная боль:
— Думаю, наш дом и так переполнен, кузнечик.
— Поживем — увидим, — пропела она.
Роан засмеялся еще громче.
— Прекрати, — прошипела я ему.
Он остановился в линии высадки и наклонился, чтобы поцеловать меня:
— Ты ведь никогда не откажешь животному, которому нужна помощь.
Кэйди захихикала:
— Не делай так при Чарли. Он не любит поцелуи.
Роан хмыкнул:
— И правильно. Если это изменится — скажи мне.
— Хорошо, мистер Гриз, — сказала Кэйди, расстегивая ремни.
Я выскочила из пикапа, помогла ей выбраться и нагнулась, чтобы крепко обнять:
— Люблю тебя. Пусть день будет чудесным.
Она чмокнула меня в щеку:
— И тебя, мама!
И исчезла, бегом устремившись к дверям школы.
Я смотрела ей вслед несколько секунд, потом обернулась к машине. Сколько времени у нас осталось, прежде чем мне придется рассказать ей правду о ее отце? Сколько до того момента, когда она начнет понимать все эти статьи, подкасты и передачи на Dateline?
Я открыла дверь и снова забралась внутрь. Роан внимательно наблюдал за мной, пока я пристегивалась, а затем тронулся с места, не говоря ни слова. Но вместо того чтобы поехать прямо в The Brew, он свернул к обочине перед галереей, которая еще не открылась.
— Что случилось?
Я уставилась на свои руки в коленях:
— Новый выпуск подкаста.
Роан выругался. Он расстегнул мой ремень и притянул меня ближе:
— Ты не обязана слушать весь этот бред.
— Кэйди когда-нибудь услышит все это. Вот чего я боюсь больше всего.
Он тяжело выдохнул:
— Мы будем рядом, чтобы помочь ей пройти через это, когда придет время.
Сердце мое забилось чаще. «Мы». Боже, как же я этого хотела. С Роаном рядом ничто не казалось слишком тяжелым. Даже его угрюмость каким-то образом сглаживала острые углы любой ситуации.
— Будешь слушать? — мягко спросил он.
— Наверное, — призналась я. Это было как смотреть на аварию — невозможно отвести взгляд. И я должна была понять, как оградить Кэйди от всего этого.
Роан взял телефон с моих колен:
— Тогда слушаем вместе.
Он нажал несколько кнопок, и знакомая заставка заиграла в динамике.
— Добро пожаловать в «Извращенную ложь. Истинная история Джона Каррингтона». Я — Стивен.
— А я — Тайсон.
— Сегодня к нам присоединился особый гость, — сказал Стивен. — Журналист, который освещал это дело с самого начала, Орэн Рэндал.
Живот у меня провалился, и Роан скользнул своей рукой в мою, переплетая наши пальцы.
— Добро пожаловать, Орэн, — поприветствовал его Тайсон. — Здорово, что с нами человек, который наблюдал за этим делом в реальном времени.
— Рад быть здесь, — сказал Орэн. — Нам нужны такие, как вы, чтобы дело не уходило из поля зрения. Потому что я не думаю, что за решеткой сидит тот человек.
Я сжала руку Роана сильнее. Все, о чем я могла думать, — это последствия его небрежно брошенных слов. Если Джон получит право на повторное слушание, это может отравить жюри. Кэйди может это услышать и начать сомневаться. Да и люди вокруг меня будут смотреть иначе.