— Рад это слышать, — вступил Стивен. — Я даже не говорю, что Тара Монро солгала намеренно. Она могла быть травмирована, когда нашла свою сестру. Когда ее случайно ранили ножом. Ее сознание могло автоматически решить, что убийца — Джон, даже если есть вполне убедительные доводы, что он не причастен.
Орэн фыркнул:
— О, я думаю, она солгала специально. Думаю, она ревновала к тому, как сильно Отэм его любила. К их счастливой жизни, частью которой она не была. Она увидела шанс отомстить за то, что Джон «украл» у нее сестру, и воспользовалась им.
— Не знаю, — сказал Тайсон. — Мы на этой неделе получили копии результатов экспертиз, и улики по крови на Джоне выглядели весьма убедительно.
На мгновение повисла тишина.
— Ты серьезно думаешь, что она говорит правду? — удивился Стивен.
— Ты видел фотографии, — сказал Тайсон. — Как еще можно так испачкаться кровью? Это выглядело как брызги.
— Он любил свою жену, — вмешался Орэн, голос его был напряжен. — Он не раз говорил, что держал ее на руках, когда нашел.
— Но это не объясняет…
Стивен перебил его:
— Еще как объясняет. Если поднять человека с такими ранами, кровь будет повсюду. Не верю, что ты начинаешь вестись на ее слезливую историю. Она манипулятор…
Я нажала «стоп».
— Я больше не могу это слушать, — хрипло выдохнула я.
Роан притянул меня к себе на колени, прижимая к своей груди:
— Не надо. У них нет никаких чертовых доказательств. Это все те же дурацкие теории заговора.
Слезы жгли глаза:
— Даже не представляю, как страшно ей было. Я обещала, что всегда буду рядом, всегда прикрою ее спину. А когда она нуждалась во мне больше всего — я не была рядом.
— Аспен. — Роан мягко гладил мою голову. — Ты боролась за нее на каждом шагу. И продолжаешь бороться. За нее. За ту девочку, которую она родила.
Я всхлипнула:
— Я скучаю по ней.
— Конечно, скучаешь. — Он поцеловал меня в макушку. — Расскажи мне о ней.
— Это она придумала какао с мороженным.
Я почувствовала, как губы Роана изогнулись в улыбке у моих волос:
— Ты про тот сахарный кошмар в миске?
Я расхохоталась:
— Она придумала его, когда у меня был плохой день, и я хотела мороженого с шоколадным сиропом, а у нас не было ни того, ни другого. Но так даже лучше.
— Похоже, она была потрясающей сестрой.
— Она была лучшей, — прошептала я. — У нас не было многого, когда мы росли. Только мама и мы вдвоем. Мама никак не могла удержаться на работе. Иногда нам везло, и ей удавалось наскрести денег на квартиру. А иногда это был приют или наша машина.
Роан крепче обнял меня.
— Но со мной все было в порядке, потому что у меня всегда была Отэм. Она следила, чтобы я была в безопасности. Согрета. Сыта.
— Она была тебе больше матерью, чем мать.
Горло обожгло:
— Да.
Мы помолчали немного, и Роан просто держал меня, сглаживая боль.
— Думаю, именно поэтому она так долго оставалась с Джоном. Потому что хотела ту семью, которой у нас никогда не было. Она отчаянно хотела дать своей дочери хорошую жизнь.
Роан обхватил мою щеку и чуть приподнял голову:
— А теперь ты сама даришь Кэйди эту жизнь. Посмотри, как ее любят. Сколько волшебства в ее мире. Это все твоя заслуга.
Я сглотнула, стараясь справиться с комом в горле:
— Я старалась. Изо всех сил. Но по-настоящему все изменилось, когда в нашу жизнь пришла твоя семья.
Хартли подарили нам так много. Лучшую подругу для Кэйди. Женщин, которые стали мне как сестры. Материнскую заботу Керри. Нежную ворчливость Нейтана. Братскую поддержку Холта, Нэша и Лоусона. И Роана.
Он стал величайшим подарком из всех.
Роан коснулся моих губ и чуть отстранился. Его взгляд пронзал насквозь:
— Ты подарила мне больше, чем я мог себе представить. Еще до того, как я узнал тебя, ты была той искрой света в темноте. А оказаться в твоей орбите… там так ярко, что все остальное исчезает.
Я положила руку ему на грудь, чувствуя ровный ритм под ладонью. Это были не слова «я тебя люблю» — это было куда больше. Это было честно, обнаженно и… это был он. Роан.
Женщина уставилась на меня на пару ударов сердца дольше, чем следовало, пока я протягивала ей купюры и сдачу. Желудок болезненно сжался. Я не узнавала ее в лицо и отчаянно надеялась, что это не журналистка.
Она облизнула губы, принимая деньги.
— Мне так жаль, что с вами произошло, — прошептала она. — Знайте: вам верят.