— Ты прав. Я покопаю глубже.
Он включил поворотник и свернул на длинную подъездную дорогу, по которой мы уже ездили раньше. У дома стоял тот самый фургон. Лоусон припарковался позади, и мы вышли из машины.
Он положил руку на оружие, и я сделал то же самое. Никто из нас не произнес вслух, что нас может ждать что угодно. Это и так было ясно.
Я поднял руку и постучал.
Изнутри не доносилось ни звука.
Я постучал снова.
— Да погодите вы, черт вас побери! — крикнул Стивен, и послышались шаги.
Через секунду дверь распахнулась. Он выглядел отвратительно — волосы торчали в разные стороны, под глазами чернели мешки, глаза покраснели.
Как только Стивен увидел нас, лицо его перекосилось в недовольной гримасе:
— Я не нарушал ни одного чертова закона, так что убирайтесь с моей собственности.
— Не совсем твоя собственность, — пробормотал я себе под нос.
Он уже начал закрывать дверь, но Лоусон выставил руку и остановил ее:
— Нам нужно поговорить с тобой о Тайсоне.
Хмурый взгляд Стивена стал еще мрачнее:
— Что этот ублюдок вам наговорил?
Я приподнял брови:
— Проблемы в раю?
— Он сраный предатель. У нас была идея для подкаста. Мы собирались добиться пересмотра дела Джона. Потом были бы предложения от киностудий, туры с книгой. Мы бы жили припеваючи. А потом он вдруг заявил: «А что, если она говорит правду?» Какая к черту разница? Я его ударил. Едва задел. Не могу поверить, что он вызвал вас, придурков.
— Он мертв, — сказал Лоусон.
Стивен отшатнулся:
— Что ты сказал?
— Тайсон мертв. Мы нашли его тело два часа назад.
— Н-не может быть. Я видел его сегодня утром. Я… этого не может быть.
— Сожалею, Стивен.
Надо отдать должное Лоусону — он звучал так, будто говорил искренне. И, наверное, так и было. Парень мог быть редкостным мудаком, но смерти он не заслужил.
— Как? — прохрипел Стивен.
Лоусон глубоко вздохнул:
— Сейчас мы к этому перейдем. Мне нужно задать тебе несколько вопросов, чтобы восстановить хронологию. Когда ты видел Тайсона в последний раз?
— Около десяти утра, — пробормотал Стивен.
Лоусон кивнул:
— Куда он направлялся?
— Не знаю. Сказал, что едет в город.
— А что ты делал после того, как вы разошлись? — продолжал Лоусон.
Взгляд Стивена метнулся к нему:
— Как он умер?
— Я расскажу, как только соберу полную картину, — спокойно ответил Лоусон.
— Я не отвечу больше ни на один вопрос, пока вы не скажете как, — буркнул Стивен.
— Его убили, — сказал я, и в голосе не прозвучало ни капли эмоций.
Лицо Стивена побледнело, взгляд метнулся от Лоусона ко мне и обратно:
— Вы думаете, я к этому причастен?
Лоусон поднял ладонь:
— Нам просто нужно установить хронологию. Проверить все возможные варианты.
— Чушь, — сплюнул Стивен. — Я знаю, как это работает. Вы пытаетесь повесить все на невиновного, лишь бы закрыть дело.
— Мы не…
— Пошел ты, коп. Хотите поговорить? Звоните моему адвокату. Он у меня есть, с тех пор как вы начали вставлять нам палки в колеса. — Стивен хлопнул дверью прямо перед нашими лицами.
Я повернулся к Лоусону:
— Отлично поговорили.
44
АСПЕН
Я плотнее закуталась в свитер и тихо покачивалась на качелях на веранде, наблюдая, как Кэйди болтает без умолку с Нейтаном у забора. Она была в восторге от того, что из школы ее сегодня забираем втроем. И даже не моргнула, когда я сказала, что ударилась лицом о шкаф на работе. Я не привыкла врать Кэйди, но это был тот самый случай, когда она еще не готова услышать правду.
Петли двери жалобно скрипнули, когда Керри вышла на улицу, держа в руках две кружки. Она улыбнулась и направилась ко мне:
— Подумала, что горячее какао сейчас не помешает.
Нос предательски защипало от этой заботы, от самой сути материнского участия. Моя мама не умела в это — она была слишком занята тем, чтобы просто не утонуть.
Я взяла кружку и обхватила ее ладонями. Тепло напитка, и самой заботы, начало просачиваться внутрь.
— Спасибо.
Керри опустилась рядом на качели:
— Как ты себя чувствуешь?
Я открыла рот, чтобы ответить «нормально», но Керри меня опередила:
— Как ты себя на самом деле чувствуешь?
Я виновато улыбнулась:
— Ибупрофен помог, но лицо все еще немного ноет.
На лице Керри прорезались морщины тревоги:
— А как там твои прекрасные голова и сердце?
— Немного перегружены, — призналась я.