— Тебе следует отправиться к доктору.
Кор рассмеялся и сделал очередной глоток из бутылки.
— Думаешь, это требует внимания? У Братства Черного Кинжала иное отношение к ранам, чем у нас. В течение прошлых столетий у меня бывали ранения хуже, намного хуже. Это не имеет значения, все исцелится к следующей ночи.
— Когда ты кормился в последний раз?
Внезапно все его тело замерло.
— А ты предлагаешь?
Когда Лейла принялась рассматривать декор коттеджа, он снова тихо рассмеялся.
— Приму за «нет». К тому же, однажды ты уже помогла и посодействовала врагу, и всем нам хорошо известно, во что это вылилось.
— Почему ты травишь меня?
Он сделал еще один глоток.
— Потому что это я чувствую. И я ублюдок, не забыла? Ублюдок, заставивший тебя приходить ко мне ночь за ночью, в то время как ты вынашиваешь дитя другого мужчины.
— Тебе больно.
— На самом деле, сейчас, когда ты здесь, боли нет.
От его слов она замолчала на мгновение.
А потом он испытал шок, когда Лейла шагнула вперед, приближаясь к дивану… потому, подойдя, она задрала правый рукав.
— Что ты делаешь? — требовательно спросил он.
— Собираюсь дать тебе свою вену.
Она замерла перед ним. Достаточно близко, чтобы схватить ее. Достаточно близко, чтобы при желании он мог рывком усадить ее на колени. Найти груди руками, ртом.
— Тебе хуже, чем ты думаешь.
— О, да, — сказал он хрипло. — Ты права. Но ранения тут не причем.
Она протянула ему запястье.
— Тебя сбила машина Братства, ведь так?
— Чувствуешь, что обязана мне за это? Интересная смена приоритетов.
— Так не отвергай предложение.
— Я не могу понять, что тобой движет, женщина. Раньше ты не чувствовала себя комфортно из-за предательства. Что изменилось?
— Ты не напал на них сегодня ночью, ведь так? У тебя была возможность напасть на членов Братства, но вместо того, чтобы приказать своим солдатам атаковать Мэнни и Рейджа, и других Братьев, кто был в центре, ты оставил поле боя, не причинив им вреда.
Да, подумал он. Он знал, что тот фургон принадлежал Братьям.
Он уловил, что кто-то дематериализовался оттуда… и никто больше из вампирских группировок не мог позволить себе такую роскошь.
Кор выдавил улыбку.
— Ты не слышала о самосохранении? Если я был ранен так серьезно, как ты считаешь, я ушел, спасая свою жизнь.
— Чепуха. Мне известна твоя репутация. У тебя была возможность этой ночью, и ты ею не воспользовался. Более того, в течение почти целого года у тебя был шанс напасть на лагерь, и ты ничего не предпринял.
— Мне стоит напомнить тебе природу нашего соглашения? — спросил он скучающим голосом. — Ты приходишь, услаждая мой взор, а я сохраняю им жизнь.
— Данная женщине клятва никогда не остановила бы тебя. Ты — сын Бладлеттера.
О, но клятва, данная тебе, остановит, подумал Кор про себя.
Ее голос становился настойчивее.
— Ты не собираешься проявлять агрессию по отношению к ним, ведь так? Ни сегодня ночью. Ни завтра. Ни через год. И не потому, что я прихожу к тебе… в ином случае, ты убил бы одного из них или больше сегодня в переулках. Это было бы за пределами нашей договоренности, верно?
Пока он смотрел на нее, ее глаза были настолько проницательными, что ему казалось, будто он уменьшился в размерах… и не потому, что сидел, а она стояла над ним.
— По неизвестной мне причине, они перестали быть твоей целью, ведь так? — сказала она. — Так?
***
Стоя над Кором, Лейла вслух высказывала мысль, сформировавшуюся в ее голове во время поездки из особняка Братства к коттеджу.
Она словно шла по крутому уклону и внезапно добралась до поляны среди кустарника, показавшей ей сцену, в которой она не принимала участие и даже не осознавала ее существования.
— Ответь мне, — требовательно сказала она.
Кор изогнул бровь.
— Ты сказала, что у меня нет чести, что клятва, данная женщине, не повлияет на мои действия. Почему же ты ждешь от меня ответа, когда ему нельзя доверять?
— Что изменилось? Я знаю, это не связано со мной, что-то изменилось.
— Раз ты так хорошо отвечаешь за меня, мне стоит откинуться на диван, позволяя тебе вести разговор за двоих.
Кор уперто смотрел на нее, его лицо являло собой спокойную собранную маску, и она знала, что он ничего не скажет. И, наверное, будет прав: она не могла верить его словам.
Но она могла верить в его действия.
— Возьми мою вену, — сказала она, протягивая запястье. — Исцелись.
— Упрямая женщина. Что будет с твоим ребенком?