- До парковки дойдешь сам? – участливо осведомился он.
- Само собой. Помнится, здесь есть короткий спуск, - Охитека кивнул на двери впереди, в нескольких десятках шагов.
Здесь, в крыле, отведенном под медицинский пункт, он бывал не так-то часто. Но в свое время планировку здания изучил досконально – со всеми запасными лестницами и выходами. События восьмилетней давности помнились слишком хорошо, и эта память влияла на многие принимаемые им решения.
Уже спускаясь к парковке, вдруг подумалось.
При всей видимой заботе, Лэнса, кажется, спешил вернуться в зал, где проходило собрание, в одиночку. Без сопровождения его, Охитеки. И как можно скорее. Любопытно, чтоб его лысые генетики разобрали на хромосомы!
Ну, да ветродуй с ним, с Лэнсой – и с его замыслами.
Сам Охитека ощущал себя слишком утомленным. Все-таки удар головой давал о себе знать. Нужно вернуться домой и выспаться. Впереди еще несколько долей суток, в течение которых будет длиться собрание Совета. Даже любопытно немного, что обороты грядущие готовят!
*** ***
Пусто.
Дом встретил тишиной. Единственное, что немного нервировало – задернутые повсюду шторы. Почтенный Ширики не любил яркого солнца в середине лета.
Охитеке стоило труда сдержаться и не начать отдергивать все занавеси на своем пути. Все равно прислуга потом закроет. Хозяин не поймет, если увидит хоть одно открытое окно в доме. А он не у себя дома, чтобы наводить свои порядки. Сможет раздернуть занавески в спальне – по крайней мере, там он мог устроить все так, как удобно ему самому.
Ловеллы не было – еще не вернулась. Укатила куда-то с подружками – это надолго. Извечная история.
Почтенного Ширики тоже не было – видимо, покинул собрание с кем-то из деловых партнеров, чтобы обсудить насущное вне толчеи.
Все-таки хорошо. Как давно он не оставался один дома!
В последний раз, кажется, это было незадолго до взрыва в особняке. Хотя нет – из особняка он после разговора с Вэл поехал на побережье. И провел там полноценные три доли суток.
Хотелось бы знать, конечно, где пещерные таксы носят Вэл. Но сейчас Охитека был рад, что существуют такие места, где ее может носить.
Сонливость по дороге развеялась, да и голова перестала гудеть.
Несколько часов, надо думать, в его распоряжении имеется. Он включил компьютер, расположился за столом. Подумав, ткнул кнопку звонка. Здесь комнаты отдыха, совмещенной с кабинетом, нет. Так что придется прислуге бить ноги, чтобы принести ему чая и еды к рабочему столу.
Отчеты о состоянии здоровья рабов. И первые результаты использования гусеницы на полигоне. Интересно, что гусеница не только не развалилась, но и дала первые результаты.
Телатки приложил к отчету с десяток коротких фильмов. И Охитека открыл первый из них.
Помнится, дракон, проспавшись после отлова, рассказывал о плывущих и отодвигающихся при приближении к ним стенах здания. Сейчас на записи он смог увидеть своими глазами, как это выглядит.
Стены и правда плыли волнами – словно он глядел на них сквозь слой раскаленного воздуха. Да и выглядели они зыбко – словно сделанные из тумана.
Гусеница ползла медленно. Удивительно – но звенья не рассыпались, не теряли связи друг с другом.
Даже любопытно, что такого ухитрился сделать Телатки со своей командой, чтобы техника не разваливалась, не терялась и работала внутри запыленной области. Там даже драконьи ошейники из строя выходят! А им фильм снять удалось – причем не один. А до этого исследовательская и записывающая техника, которую навешивали на рабов и на зонды, тоже большей частью возвращалась поврежденной.
Что ж, дело тронулось с мертвой точки.
Глава 28
Гусеница бодро – насколько подходило это слово для ее скорости – заползла внутрь области, поелозила туда-сюда и попятилась на выход.
Ах да! Длина-то всего пара-тройка метров. Хотя… нет, судя по передвижениям, длиннее. Надо будет в отчете глянуть.
Сейчас Охитека впился взглядом в экран. Момент, когда гусеница заползает в черноту, кажется, не попал в фильм. Но как вылезает-то – снимут?! Нэси хотел увидеть именно момент перехода. Из запыленной области – наружу, на свежий воздух.
Заснятое видео разочаровало. Всего-то навсего в какой-то момент контуры помещения вдруг размазались, сделались нечеткими. Словно на объектив налипла мутная пленка.