Укрытие, конечно, не ахти. Здесь его запросто могли заметить. Но ничего лучшего в окрестностях не нашлось.
Даже если предположить, что местные постоянно обозревают, что творится вокруг.
Ну, приметили они марево, когда он садился на пригорок. Ну, высмотрят в зарослях его флайер, отправят кого-нибудь на перехват. Он попросту сядет за руль и улетит! И никто его не догонит. Тем более, что в воздухе он снова перейдет в режим стелс – так что даже опознать не смогут, кем именно был незваный гость.
Выходить из флайера нэси не стал. Просто оставил дверь открытой, сам откинулся на спинку сиденья. Прикрыл глаза.
Солнце нещадно пекло. Хотелось захлопнуть дверцу снова, включить кондиционер. Но он ведь не за этим сюда прилетел!
Токэла сказал – Алита дважды пролетела по этим местам, так и надышалась пыли. Но она – ребенок, ей хватило небольшого количества. Он – взрослый, видал всякое. Ему нужна доза побольше.
Вообще, странно. Почему он не надышался пыли ни на полигоне, ни тогда, в квартире Тииса? Нелепость. Надо будет у Кэт спросить. С ней-то, благо, не нужны иносказания и экивоки.
А еще интересно – как он поймет, что вдохнул достаточно?
И ведь, по сути, он сейчас занимается противозаконной практикой! Представил заголовки газет: одиозный пернатый аристократ решил приобщиться к мистике!
Хотя кто там узнает? Разве что нарочно станут следить за ним.
Охитека и сам не знал, что хочет увидеть в мистических видениях. Он уверен-то не был, что они в самом деле посетят его. Слишком уж неправдоподобно выглядела такая перспектива. Все-таки мистические практики были легендой. Жуткой и далекой – как мечты о всеобщем равенстве возможностей или о том, чтобы заглянуть за окутывающую три континента завесу ветров.
Неподвижное здание фабрики маячило перед глазами.
Создавалось впечатление полнейшей пустынности и безлюдья. Могли ли его заметить, наблюдали ли за ним сейчас? В конце концов, кроме человеческих глаз, существуют еще и технические средства наблюдения.
Да, он сделал все, чтобы его не увидели. Но почему тогда кругом царит неподвижность?
Не могут ведь окопавшиеся здесь мистики сидеть неподвижно, не подавая признаков своего присутствия. Или могут? Чем они вообще занимаются здесь, в аномальной зоне, раскинувшейся прямо на месте заповедника, под самым носом у обывателей?
- Прекрасная замена слезам глициний, сынок, - голос отца так отчетливо прозвучал с пассажирского сиденья рядом, что Охитека вздрогнул.
Обернулся, ожидая увидеть отца, как живого. Однако рядом – ожидаемо – находилось лишь пустое сиденье. Нэси заморгал, затряс головой.
Нет, ему случалось в задумчивости или в полусне слышать отцовский голос. Его интонации, хлесткие слова. Зачастую он говорил то, что Охитека перед самим собой боялся признать – или просто медленно соображал. Однако ни разу до сих пор ему не приходило в голову счесть это галлюцинацией.
Напротив – каждый раз он считал, что его посетило знамение свыше.
Сейчас все эти рассуждения о знамениях и голосе давно погибшего человека, озвучивающего пророчества либо неожиданные идеи, обрели новый вид.
Вот только… он никогда не вдыхал пыль магических кристаллов!
Да ему бы такое в дурном сне не привиделось. Если бы не кошмары Алиты и не то, что он услышал от почтенного Токэлы, он бы и не подумал о мистических практиках.
- Я не пытаюсь забыться, - вслух произнес он. – Точнее – пытаюсь, да, - поправил сам себя тут же. – Но… словом, я не знаю, как лучше сказать. Я хочу получить ответы, - звучало жалко.
Еще более жалким выглядело то, что обращался он к собственной галлюцинации.
- Я схожу с ума, - он вздохнул, откинул голову на спинку сиденья. – Пап, слышишь? Твой сын сходит с ума. От неведения, от неопределенности. Я ничего не понимаю и ничего не контролирую в происходящем вокруг, - прикрыл глаза, потому что солнечный свет вдруг показался неожиданно ярким.
Да, дневное светило и так заливало все яркими лучами. Но сейчас глазам сделалось невыносимо больно – так, что даже слезы проступили.
- Все ты прекрасно понимаешь, - ответили ему. – И все контролируешь. Просто прибедняешься. Видно, жена не желает слушать жалобы?
Слова злые, ядовитые. Но тон – на удивление сочувственный. Да, он отчетливо услышал сочувствие за сварливыми интонациями! Глаза не открывал. Сидел, не шевелясь – ждал, что еще скажет отсутствующий собеседник.