Охитека покивал. Да уж, неожиданность — кто бы сомневался.
Хозяина, который так некстати и непредсказуемо оказался дома в начале четного оборота, когда все добропорядочные граждане отдыхают после работы, прибили, пока не поднял шум. Само собой, запланировано это не было. Тииса вообще не собирались убивать — так, вырубить на время, чтоб не путался под ногами. О том, кто он такой, грабитель не знал. Материалы с работы его не интересовали — он рассматривал возможность вынести компьютер.
Само собой, копать дальше стражи мира не стали. А на кой? Преступник есть, признание вины есть. Мотив есть — ограбление. Чего больше? Чтобы завершить дело, этого более чем достаточно.
Грызла досада. А что поделаешь?
Нравится ему или нет — дело закрыто. Да, предстоит еще рассмотрение в суде — но это чистая формальность.
Можно проверить личность этого горе-грабителя. Может, и всплывут его связи с кем-нибудь из тех, кого называл Макки. Но едва ли. Разве что парень окажется связан с кем-нибудь из мелких сошек.
Хотя — чем ветродуй не шутит? В конце концов, кто может знать наверняка, что Макки именно у него? Тем более, что Макки заговорил...
Надо хватать остальных, до кого выйдет дотянуться. Время работает против него.
По большому счету, что ему за разница, что там наворотили стражи мира? Они выполняют свою работу. Как могут. Вполне возможно, им никто и не платил за то, чтобы остановились на версии банального ограбления. Они просто выбрали наиболее простой путь. Это свойственно всем людям.
Самому ему никто не мешает продолжить расследование. Он отчитываться ни перед кем не обязан. Ни в причинах своих поступков. Ни о самом факте, собственно, совершения тех или иных ходов. Тем паче, что ходов у него на ближайшие обороты планируется — страшно представить, какое количество! И продолжение расследования — далеко не самая крамольная часть его планов.
*** ***
Вот и все. С почтенным Нуто покончено.
Охитека с усмешкой рассматривал фотографии. Отличное качество! Это ведь копии тех, что сделали на месте, где обнаружили тело.
И работа хорошая. Прекрасная инсценировка нападения уличной шпаны. Ограблен и убит. Концов никто не найдет.
Да и искать не станет: у стражей мира других дел полно! Что им очередное ограбление на улице? Ну, проломили голову художнику. Мало ли таких же обивает пороги галерей и меценатов? Одним молодым дарованием больше, одним меньше. Никто и не заметит. А кто заметил — через сутки-двое забудут.
Что особенно приятно — не пришлось прибегать к помощи храмовников.
Хватило связей среди стражей мира. Да и те понадобились лишь, чтобы получить полный отчет. Точнее — полную копию дела, заведенного в связи с гибелью молодого, но успевшего зарекомендовать себя художника.
Забавно, если так подумать: дело об убийстве Нуто один-в-один повторяет подробности дела об убийстве Тииса.
И тут, и там — вульгарное ограбление. Безо всякой подоплеки. Никаких связей с криминальными структурами, никакого промышленного шпионажа. Просто какой-то мелкий вор или грабитель выбрал определенного человека. Случайно.
Интересно, заметит еще кто-нибудь иронию в повторении деталей двух дел, никак между собой не связанных?
Даже если и заметит — доказательств нет. В этот раз он обошелся даже без помощи храмовников. И это внушало гордость за самого себя. Десятка лет не прошло, как он сколотил-таки внутри собственной службы безопасности ядро людей, которым может доверять! Пусть это доверие и условное.
*** ***
— Это ты, — с ненавистью проговорила Вэл, останавливаясь в дверях комнаты отдыха.
Ну, благодарение всем богам! Скандал никак не мог подождать, пока он поест.
— Это? Я, — Охитека с легким удивлением пожал плечами. — Я знаю, что я — это я. Но спасибо, что сообщила.
— Не придуривайся! — заорала она. — Ненавижу тебя, — замолчала, только взгляд горел бешенством, и из груди вырывалось шумное тяжелое дыхание. — Это ведь ты. Ты убил Нуто!
Она шагнула вперед, захлопнула за спиной дверь. Хвала Спящему, надоумил взбалмошную женщину! Не хватало, чтобы кто-нибудь услышал все это.
— Чего? — брови сами собой приподнялись вверх.
Охитека даже удивился — насколько натурально ему удалось изобразить голосом удивление. Пожалуй, он мог бы сделать неплохую карьеру в качестве актера.
— Твой художник гикнулся?
— Оставь свое притворство своей любовнице! — выкрикнула Ловелла. — И эти гнусные словечки, — она всхлипнула. — Ты... твои обормоты — я не знаю, кто! Охрана, или эти твои храмовые бойцы, или твой драгоценный уголовник. Нуто мертв!