Флайер пронесся над малоэтажной застройкой окраин и нырнул между небоскребами. Влился в поток, текущий над асфальтом улиц. Да, он засветился на камерах. И записи останутся в системе. Но кому нужно постоянно мониторить архивы в поисках странных видео? Разве что он — совсем уж неудачник.
Чтобы пересечь город, понадобилось чуть больше четверти часа.
Охитека напомнил себе, что Гагигэби окружает Вершину мира венцом — так что ему в любом случае пришлось бы пролетать его насквозь. И до Колизея осталось всего ничего. Меньше часа — какой бы путь он ни выбрал.
А выбрать лучше тот, что менее заметен. Ломиться в ворота Колизея в одиночку — не лучшее решение.
У окраины влетел на многоэтажную парковку, поднявшуюся прямо возле станции метро. Закрыв машину, торопливо слетел с четвертого этажа по лестнице и стремительно двинулся ко входу на станцию. Поезд довезет его прямо под Колизей. А там — спуститься лишь на этаж вниз, и он — на уровне, где обитают культовые служители.
С собой — только небольшая сумка и телефон. Оружие привычно рассовано по карманам куртки. На пернатую голову — капюшон.
На остановку выбежал аккурат одновременно с поездом. Нырнул в раздвижные двери с толпой народа. Забился в угол и, уцепившись за поручень, задумался.
Чуть больше четверти часа на то, чтобы пересечь Гагигэби. Минуты три от момента парковки до посадки в поезд. Еще минут восемь до остановки под Колизеем. Итого — меньше получаса. Достаточно ли, чтобы к заинтересованным лицам попала информация о том, что он скоро будет на месте?
Поморщился. Гадать бесполезно. Достаточно — если кто-то заметил одиночный флайер над равниной и связал с его именем. А затем — неотступно следил за ним. Вероятность мала, но скидывать ее со счетов нельзя.
Вызвал в памяти расположение коридоров и помещений нижнего уровня Колизея.
Не глупо ли он поступил, отправившись в одиночестве? Мало того, что сам мало что сможет сделать — как бы не подставить Токэлу.
Проникнуть на этаж, занятый штаб-квартирами культов, скрытно? Подумав, он откинул эту идею. Мало ли по храмовому уровню может бродить его сородичей? Никто из них не обязан знать о том, что происходит за закрытыми дверями. Хотя... кое-кто вполне может и знать.
Значит, имеет смысл сменить личину.
Выйти остановкой раньше, зайти в подземный торговый центр. Обзавестись новой одеждой, загримироваться. Словом — вспомнить молодость. Мысль вызвала усмешку.
Если не будет тормозить — уложится в четверть часа. А дальше — под видом обычного прихожанина отправляться в обиталище служителей культов.
Может, нащелкать сообщение командиру отряда, который сейчас работает на него?
Нет. Он тут же отказался от затеи. Все, что тот сможет ему посоветовать — это никуда не лезть. И будет по-своему прав.
Нужно идти в храмовое помещение, найти там помощника Токэлы. Тот знает его, расскажет, что происходит. А там уже — по ситуации.
*** ***
Телефон запиликал, когда он, успев преобразиться, выходил из поезда под самим Колизеем. Глянул на экран и чуть не выронил аппарат. Токэла.
— Вы живы?! — отрывисто вопросил тот, едва нэси взял трубку.
— Я — жив, — сообщил Охитека, обескураженный. — А вы?
— Я, вашими стараниями, тоже, — ворчливо отозвался почтенный иерарх. — Мои покои очищены, рядом со мной — командир моей личной охраны.
— А вы трубку ему дайте, пожалуйста, — ласково попросил нэси.
Токэла, судя по звуку, поперхнулся воздухом. Однако спустя пару секунд опомнился — судя по тому, что из динамика послышался уже голос храмового бойца. Охитека выслушал несколько рубленых фраз и решил, что этого достаточно.
Да и... интуиция молчала.
— С чего вы взяли, что я могу не быть жив, отче? — полюбопытствовал нэси, когда трубка вернулась в руки верховного служителя культа.
— С того, что ваш подбитый флайер по всем новостным каналам крутят!
— Уже?! — возмутился он. — Я меньше часа назад оставил его на парковке.
— На... какой парковке? — судя по тону, ему удалось ошарашить почтенного иерарха.
— А не скажу, — заартачился Охитека. — Вдруг рядом с вами не ваша охрана, а кто-то еще? Да и вдруг наш разговор подслушивают.
— У вас должна стоять блокировка от подобных инцидентов! Наш специалист устанавливал.
— Почтенный Токэла. Я помню об этом.
«Я никому не доверяю, и вы это прекрасно знаете. Я мнителен, и всегда предполагаю худшее!» — он проглотил рвущиеся с языка слова. Токэла и так все это знает.